Сибирские огни, 2015, № 10

148 ПЕРЕПИСКА Н. Н. ЯНОВСКОГО И В. П. АСТАФЬЕВА. 1965—1979 в Политехнике, человек с тысячу было, а я боюсь таких аудиторий и от боязни начинаю дерзить и вытворять глупости; затем в Библиотеке Ленина, здесь народу было поменьше и народ поотобранней, и говори- лось, и отвечалось легче, но страшно мешали телекамеры (снимали для теле); после я читал новую пьесу в театре Ермоловой [1], был на показе нашего фильма «Сюда не залетали чайки» в Доме архитектора, выступал в изд-ве «Молодая гвардия» и еще куда-то меня черти носили. Ни разу ладом не выспался… Приехал домой, попробовал отоспаться, а тут вызов в Ленинград — показ материалов фильма «Таежная повесть», наснимал сдуру режиссер 3,5 часа, а надо 1 час 30 минут, и все ему жалко, а я должен «отстоять», «помочь» и т. д. А как это я и чем смогу помочь и что сделать, когда госу- дарству дарят целую серию фильма, а как минимум 15 миллионов рублей, а оно не берет, ибо «не запланировано»! Глупость, тупость и полнейшее головотяпство! Приехал и наконец-то, все бросивши, уехал на 3 дня на лед, на реку, отошел маленько. «Поклона» у меня пока нету [2]. Лежит в Москве, у друга. В на- чале марта сын поедет туда на машине и привезет. Я сразу вышлю. Книга получилась такая, какой я хотел — светлой и горькой до слез, самая моя заветная, самая свободная и искренняя до «глупости», порой, книга, но в ней, в этой глупости, и есть вся прелесть… На глупость тоже надо за- работать, право… Рукопись о Макарове [3] надо дорабатывать — один экземпляр в Москве, один у меня, выслать нечего. Я до конца марта (до 20-го дома, затем еду на совещание молодых — учить писать) так вот заехал бы ты, если в Москву есть путь, и все опять посмотрел бы спокойно, с чувством-толком и покалякали бы мы с тобой и Фаина Васильевна с М. С.? Дальше будет невпротык, в апреле мы с М. С. едем в Польшу, затем в Кострому, на семинар и после (только и вижу!) в Сибирь; в июне будет 50-летие Шукшина, небольшой компанией мы собираемся про- браться на родину Василия Макаровича и без шума-гама поклониться его земле родимой… В июне 50-летие Игарки — тоже охота побывать; не видел верхо- вьев Енисея, пока не преобразовали строители светлого будущего совсем родимую реку, надо бы посмотреть <...> (текст неразборчив. — В. Я. ); и вообще перед тем, как засесть за роман, поездить бы побольше, наслу- шаться, надивоваться, языка поглотать народного, аки кислорода живи- тельного… Много чего хочется, да уже немного можется, так и научили меня распределять свое время, дорожить им, избавляться от суеты и лишних людей. Беда! Вижу и чую — беда, а характера заломать не умею. Витень- ка наш растет и перерастет нас с тобою. Все наши посылают Вам покло- ны, я Вас крепко обнимаю и целую. В. Астафьев.