Сибирские огни, 2015, № 10

142 Кто-то типа него, отвечая на каждый запрет, Проецировал искренний свет на двуличную тьму, То есть вроде бы как создавал теневой трафарет Календарным путем, доверяя во всем никому. В результате опять нечто среднее между клеймом И душевным коллапсом. Короче, глобальная тьма. Кто-то типа него с кем-то типа ребенка вдвоем, Никогда не взрослея, живут с чем-то типа клейма. Им и детский психолог не снится в кошмарах давно, И отец перед сном не читает им вслух эпикриз… И акценты смещаются, как в мексиканском кино, — На границу с Техасом — и вверх. Получается, вниз. Нестабильная психика дарит стабильный полет К запредельной стабильности. Это дорога длиной В миллионы абстрактных смертей. И никто не найдет Под их общей кроватью ракушку с морской тишиной. Отражение в зеркале — тот еще, блин, трафарет… Раздвоение личности — способ остаться вдвоем… Кто-то типа ребенка не верит в чужой табурет. Кто-то типа ребенка все время стоит на своем. Кто-то типа ребенка живет, проецируя тьму На глобальную тьму, потому что зачем-то живет На границе с Техасом — и только. Но только ему Нестабильная психика дарит стабильный полет. Лариса МАРЕЕВА Томск Не тот Не ходи. Не смотри. Ни слова. Не касайся его, не смей. Это дудочка Крысолова — неужели пойдешь за ней? Это призрак, мираж, неправда. Страсти в сердце ищи другом. Уходи, не гляди обратно, не застынь со- ляным столбом. Отступись, образумься, хватит. Будто клином сошелся свет. Вон, смотри-ка, в зеркальной глади — может, суженый, может, нет. Может, вспомнить, что есть и кроме, только данный судьбой в кре- дит. Просто чудо, как ладно скроен — как влитой по душе сидит. Чем не повод побыть счастливой? Пару месяцев, может, год. Только сердце твердит тоскливо и упрямо: «Не тот, не тот». Только воздух не так уж «ПРОЧИТАНО, СМЯТО И ВЫБРОШЕНО...»