Сибирские огни, 2015, № 4

44 НИКОЛАЙ ШИПИЛОВ ДЕТСКАЯ ВОЙНА ке спичечный коробок. — Пять этажей. Панельный. Я тут, на первом, снимаю квартиру. Я поэт. Пока не публикуют, но скоро. Это к делу, как я понимаю, не относится. Да... Да-а! Вот лес, — рубанул он по углу плат- ка, — вот... зажигалка — это дом, стоящий перпендикулярно; за ним... дайте что-нибудь... ага!.. за ним — молочный магазин... Дайте еще ка- кой-нибудь предметик... о-о! изящный сувенирчик!.. Это лагерь для за- ключенных, котельная-коптельная... По ту сторону — дома персонала и разночинцев, асфальт... телефонная будка... Стройка, где работают зэка... Она вот так, по периметру, огорожена забором с вышками... —Представляю, — доброжелательно улыбаясь, сказал капитан: ему нравился этот заводной шизик. — А теперь дайте ниточку. Желательно — черную... Нитки с игол- кой, говорят, у военных есть всегда. — Есть. Вы в нас не ошиблись, — капитан открыл ящик стола клю- чиком и подал Шведову тюрючок ниток. — Плиз! — Фэнк ю! — отмотал тот несколько метров. — Сейчас я выстрою улицы... —Вот тут, — сказал капитан Бордадым, — растет полуживая берез- ка, а тут — небольшой котлован... — Точно! Вы знаете это место? — А как же! Служба такая! — Блеск! — сказал Шведов и с сожалением повалил на платочке свои плановые сооружения. — Тогда я так, да? Ну и вот: утром я всегда хожу за молоком. Не то чтобы я его очень люблю, но недорого, и продав- щица Оля — очень миленькая девушка… мы с ней... симпатизируем, что ли, один — другой... другому... А в то утро, числа не помню, мне нужно было к восьми часам на речной вокзал, и я прямо без завтрака чешу себе встречь восходящему солнцу. Огибаю тут, выхожу сюда — погода чу- десная, радостная, сворачиваю на тропинку к железнодорожной насыпи, вижу: навстречу, метрах в тридцати, идет Оля, а сзади чуть-чуть — с такого расстояния трудно определить разрыв — молодой человек. Ах ты, думаю, скромница! Ах ты, очаровательница! Кто же он, мой счастливый соперник? И когда мы поравнялись, я отступил к обочине тропы, чтобы пропустить эту парочку, показать себя воспитанным человеком, а сам по известным причинам не постеснялся внимательно глянуть в лицо Олино- му провожатому, а ей лишь кивнул головой легонько. Она мне ответила, молодой человек опустил голову, мы разошлись, как джонки в океане. Я иду дальше, ах ты, думаю, Оля, ну и Оля! Мысленно сравниваю себя и его: ничего, думаю, парень, но уж больно молод и мокрогуб… — Мокрогуб? — Да... Это, разумеется, чисто сенсорное мое восприятие, но у меня осталось неприятное ощущение, что рот у него, уголки губ всегда увлаж- нены, понимаете?.. — Да, Николай Николаевич. Продолжайте, все это суперархиважно! — Да... Иду я, стало быть, рассусоливаю таким вот образом, и вдруг — Олин крик, а я уже подымаюсь на гравийную насыпь! Обора-