Сибирские огни, 2015, № 4

182 этого дома просто не существует, благо есть квартира в типовой многоэтажке — и уж точно без скелетов в шкафу. Впро- чем, игры в мистику приветствуются, ведьмы обитают где-то рядом, в качестве соседок по лестничной площадке, в них можно влюбиться, завести роман, но не- надолго — по ощущениям страшновато и родители не одобрят. В типовой кварти- ре есть типовой телевизор, в телевизоре типовой хит советской киноиндустрии «Д’Артаньян и три мушкетера» с Бояр- ским в главной роли, впрочем, с Бояр- ским ли или только ли с Боярским — вот в чем секрет, но пересказывать тексты вместо их разбора и оценки — последнее дело, так что обойдемся без оживляжа. В повестях Эдина много предметов и деталей, а потому его проза вполне убе- дительна в своей простоте. «Когда в го- роде перелицовывались целые кварталы, возникали новые магазины, развивались парки, вокзал хранил ворчливую неиз- менность. Его плиты знали следы людей сталинского времени. В его ларьках до сих пор можно было купить одеколоны “Dragon Noir”, “Demon Noir” и “Double Whisky”, — они стояли здесь еще с де- вяностых. Предлагались пистолеты-за- жигалки того же времени, эротические карты, бритвенные станки. Распахивали пасти непременные ножики-лисички са- мых невероятных размеров. В витринах лежали расчески и заколки, пылились джойстики и картриджи от “Dendy”, вы- горали на солнце кошельки и обложки для паспортов». Картинка, по-моему, узнава- емая, кто-то же должен фотографировать реальность. Спр о сите, а как же высокое мастерство фотографии, спецэффекты? Ответа от меня не последует, разве что признание в любви к прозе Дмитрия Да- нилова или Владимира Козлова, но это совсем из другой оперы. Повести Евгения Эдина симпатичны своей эмоциональной насыщенностью. Учитывая, что герои книги — люди моло- дые, испытывающие сильные и разноо- бразные чувства, такая проза более всего адресована именно молодым (еще один узнаваемый аргумент нового реализма), иначе, боюсь, не избежать некоторого диссонанса между знанием жизни, при- сущим зрелому человеку, и эмоциональ- ным посылом повестей «Танк из веника» или — в большей степени — «Ведьма в соседней квартире». Впрочем, про симпа- тичность я заговорила не случайно. По- весть «Дом, в котором живут лошади» кажется наиболее зрелой вещью в этой книге, но при этом она полна простых и понятных чувств: от ностальгии до ожи- дания любви и счастья. Мелодрама здесь переплетается со сказкой, но не страшной, как в повести «Ведьма в соседней кварти- ре», а доброй, советской, хотя между до- брым и советским я бы не стала ставить знак равенства. «Ведьма в соседней квартире» — скорее о предрассудках, о том, что со- бой представляет общество, лишенное научной картины мира. Каждый в нем должен искать свои ответы на общие вопросы бытия, жить в своем замкну- том пространстве, действовать по своим сценариям. И кому-то удается в услови- ях индивидуализированной разобщен- ности если не быть успешным, то сохра- нять свою игру (Святой, муж Натальи), а кто-то не способен даже на адекватное объяснение происходящего, для кого-то заложенные в детстве предрассудки важ- нее, чем возможность управлять судьбой (молодой герой повести). Герой, обреченный на неудачу, явно симпатичен автору. Одинок, потерян, но не сдается и продолжает мечтать? Хоро- шо, тогда вернем ему семью и дадим за все страдания любовь юной романтич- ной особы, невесты его сына. Вот почти и готов сюжет «Дома, в котором живут лошади». Добавим еще немного игры с прошлым героя и этакой неопределен- ности: снимался ли он, например, в том самом фильме «Д’Артаньян и три муш- кетера» в качестве дублера-каскадера