Сибирские огни, 2015, № 4

172 ИГОРЬ МАРАНИН, КОНСТАНТИН ОСЕЕВ ГОРОД КРАСНОГО СОЛНЦА вершенно излишним. Они притом гораздо счастливее человека — не испы- тывают никакой боли, работают по велениям творческих законов, — беда только в том, что машины не могут сами размножаться. Если бы мы еще могли построить такие машины, которые бракосочетались бы и размножа- лись, то, пожалуй, нам пришлось бы выйти в отставку. Ведь мы — vieux jeu, что называется, ненужные и несовершенные создания. Конечно, такого рода поэтические фантазии часто мешают т. Гастеву в его деятельности в ЦИТе. Он все норовит убедить всех в том, что тот человек, в котором нуждается хо- зяйство, просто вымуштрованный человек-машина. Хозяйство, в сущности говоря, нуждается в машине, но к машине, к сожалению, нужен человече- ский придаток. Как это ни досадно, устранить его нельзя, и приходится его к машине пристраивать. Но, во всяком случае, машина должна полностью и всецело определять ритм человеческой жизни. Комсомольцы, как живые люди, реагировали на это довольно гневно и на последнем, VIII съезде заявили, что по гастевской линии идти не на- мерены. И конечно, они поступили правильно. ( А. В. Луначарский. «Воспитание нового человека» ) Еще в 1916 году Гастев написал эссе «Экспресс», в котором среди других сибирских городов описывал будущий Новониколаевск. Он даже придумал ему новое имя — Сталь-город. В представлении Алексея Капитоновича, это был не только крупный железнодорожный и промышленный центр, город тысячи труб, где дома жилых кварталов спрятаны под общую крышу, а на крышах-кварта- лах устроены гигантские сады. Это был морской порт! Да-да, в Новосибирск будущего заходили лайнеры из Северного Ледовитого океана по специально углубленному руслу Оби. Пожалуй, никто из мечтателей не видел наш город морским портом — только удивительный и неповторимый Гастев. Экспресс быстро тормозит, но пассажирам кажется, что он врезался в ватные стены. Мелькает новый город с тысячью заводских труб, выпускаю- щих вместо дыма только несгорающие газы. Это — «Сталь-город», который когда-то звали Ново-Николаевском. Поезд прыгает, ему надо миновать сотни три железнодорожных переводов. Стальные пути идут вправо и влево, к югу и к северу — и все направля- ют к Оби. Обь плещет и бьет своим полным валом, но берега ее стиснуты гранитом, набережные скованы сетью подъездных путей. По обеим сто- ронам идут сотни подъемных кранов. Они вытянули свои стальные пле- теные кронштейны, и даже тогда, когда замирают после тяжелых речных нагрузок, кажутся руками гигантов, наступающих друг на друга с одного берега на другой. Сверху виден лес мачт океанских судов, которые давно уже ходят по углубленному фарватеру Оби. Это легкие пароходы компа- нии «Барнаул-Канал», идущие от главных угольных центров Алтая к не- фтеносным районам Карских островов и Печоры, через Полярный канал и железнодорожные линии от Обдорска. А вот грузные теплоходы компании «Сталь-город — Нарвик», рассекающие грозные бури Карского моря и по- лярные льды океана. Любопытная деталь! Гастев — большевик и ссыльный, беглец, скрываю- щийся от полиции, но в его фантазиях, всего за год до социалистической ре- волюции, города будущей Сибири у него по-прежнему капиталистические. И почему-то анонимные. Им не нужна реклама, бренд, имя — «анонимы, у них нет названий, они принадлежат компании и синдикатам, у которых нет фа- милий, — голый капитал, без лиц, без фигур». Скорее всего, в представлениях Гастева в России воцарился государственный плановый капитализм в самой его