Сибирские огни, 2015, № 4

ликого Устюга, символ этого самого холода, — а вокруг были дети, множество детей, но никто не мерз даже в лютый мороз, а порядка было больше, чем на не- которых отрепетированных парадах, — и когда где-то в сторонке потерял своих родителей мальчуган, их немедленно отыскали, не поднимая паники, просто по- тому что тут все друг друга знают, а если не знают, то помогут даже незнакомцу, как не раз помогали мне... Мы возвращались в гостиницу уже затемно; а за окном автобуса катались с ледяной горки дети (одна такая горка готова принять детей и взрослых даже ле- том — в музее вечной мерзлоты, устроенном в большой шахте, где температура держится летом и зимой около десяти градусов ниже ноля), не обращая внима- ния на крепчающий мороз. И я подумал: а что держит тут всех этих людей, что заставляет не ехать за лучшей долей и не бросать эту землю, терпеть ее климат и прочие обстоятельства вроде географической удаленности от всего и вся — коренных, от простого табунщика, катавшего нас на лошадях, до замминистра, рассказывавшего, как каждый февраль приходится выезжать на собаках и вер- толетах, на снегоходах-«буранах» и черт еще знает на чем в дальние улусы с от- четами; приезжих — от питерца Миши, совершеннейшего русака, цитирующего якутских классиков, до «заглянувшего на недельку» саратовца-водителя, да так и осевшего, влюбившегося в Якутск и одну из красавиц-горожанок?.. И ответ на этот вопрос я неожиданно получил, когда задал его нашей про- вожатой, Оле, сахалярке — так здесь называют детей от смешанных браков, где папа якут, а мама — другой крови. Оля, родившаяся и выросшая в Якутии, призналась, что посмотреть мир ей интересно, кто ж от такого откажется, но возвращаться она хотела бы только сюда — потому что здесь ее дом. И я тогда почти все понял про эту землю. Но обязательно приеду сюда еще раз. И еще. И еще…Потому что, кажется, мы с этим городом и этими людьми теперь тоже не чужие.