Сибирские огни, № 3, 2014

ВЛАДИМИР СКРАЩУК. САМОЕ ГЛАВНОЕ расов. —И не думай: и щиты, и заряд этот дурацкий —с каждым по первому времени бывает. Я сколько раз буссоль в каптерке оставлял... Самсонов торопливо пожал на прощание руку Тарасову, построил солдат в куцую колонну и побрел в казарму. Через полчаса он уже шел домой, споты­ каясь в темноте о торчащие из земли камни. Возвращаться из полка раньше десяти часов вечера было непривычно и несколько неуютно. Самсонову все казалось, что вот-вот его догонят и заставят вернуться. Впервые ни командир батальона, ни командир батареи не нашли никакой срочной работы. Более того, на следующий день был щедро дарован выходной. Настроение подня­ лось... а косяки забудутся. Когда кто-то другой нагрешит больше. До его при­ езда дежурным дураком в батальоне был командир гранатометного взвода Миша Мамаев. Химик по образованию, Мишка был фантастически невезу­ чим: он терял рации, аккумуляторы, документы, из его взвода ушли в само­ волку два солдата в один день, несколько раз он обмораживал уши, но апофе­ озом стало ограбление квартиры, в которой Мишка жил по просьбе уехавше­ го в отпуск знакомого. Он был вечным дежурным по штабу —так, по словам начальника штаба полка, от него было меньше вреда. Мамаев не спорил, он мечтал о дембеле больше, чем любой солдат-первогодок, и отмечал каждый прошедший день, вычеркивая его в специальном календарике. На почве не- удачливости он быстро сдружился с Самсоновым и вводил его в курс жизни полка, давал характеристики офицерам, советовал, как получить от полка все, что положено по нормам довольствия. Самсонов скоро догадался, что эти рассказы и советы мало что дают, и многое зависит не только от того, ка­ ков человек, к которому он обращается, но и от него самого. Мишка и тут не спорил, но продолжал сыпать немудреными афоризмами и байками: «Всю работу не переделаешь... Наступила ночь —и в стране дураков начался рабо­ чий день... Ты, работа, нас не бойся, мы тебя не тронем...» Усмехнувшись этим мыслям, Самсонов с трудом открыл разбухшую дверь офицерской столовой. За десять последних дней он был здесь всего два раза —случайно, на попутных машинах, приезжал на обед. Тарасов возил с собой бутерброды, посредник — несколько термосов с едой, остальные офицеры с большим или меньшим успехом кормились из солдатских бачков. У Самсо­ нова не было ни своего котелка, ни ложки, ни достаточного авторитета, что­ бы взять нужное у кого-то из солдат. Он вообще старался меньше общаться с уходящими в Чечню. Столовая состояла из трех отделений, разгороженных вычурной металли­ ческой решеткой. Если бы эти перегородки убрали, огромное помещение вернулось бы к своему первоначальному виду —бывшего склада средств хи­ мической защиты. Половину склада когда-то отделили кирпичной стеной, там находились пекарня и кухня; во второй сделали обеденный зал и малень­ кий «генеральский».кабинет. А вот вешалок у входа не было, и за столиками зимой можно было сидеть самое большее втроем, на четвертое кресло свали­ вали одежду. Самсонов, стоя у двери, разматывал на шее шарф и прикидывал, где бы ему пристроиться. Близко к двери сидеть не хотелось —ощутимо дуло в спи­ ну, в середине зала все места были заняты, а ужинать рядом с генеральской комнатой никак не хотелось. Чувствуя, что размышления затягиваются доль­ ше, чем надо, а выбора все равно нет, он двинулся вглубь зала. Вдруг из-за са­ мого дальнего столика его окликнули: —Андрей Михайлович! Присоединяйся. Самсонов обрадованно двинулся на голос. За столиком сидел Паша Лыт­ кин, «вечный и. о.». Офицерская судьба Паши, которого в дивизии звали ува­ жительно Пал Палычем, сложилась так, что ни одного дня он не занимался тем, что ему полагалось как командиру огневого взвода гаубичной батареи. Сначала Паша лишился комбата, переведенного в Уральский военный округ, и заменял командира батареи, потом — зампотеха дивизиона, потом — по­ мощника начальника артиллерии... Не было ни одной артиллерийской долж­