Сибирские огни, № 3, 2014

ЮРИИ БОГАТЫРЕВ. «В НЕБЕ ДЕМОНЫ И ЛЕТЧИКИ» Коснуться края её пеньюара. Она мне: «Юра, ты ненормальный». А я ей: «Лара, ты королевна!» Она по лужам —походкой бальной, А я сражён, как герой под Плевной. И плавно-плавно, как в вальсе дивном, Мы удаляемся друг от друга. Она живёт на полярной льдине, А я живу за полярным кругом. Но эти сходства сильней различий, Сильней течений влекут нас мимо. Она умеет молчать по-птичьи, И я умею молчать... как мина. Только летать она не умеет, Она скользит по кромешным крышам. А у меня всё внутри немеет, Когда в облаках я её не слышу. Она сидит у меня в печёнках, Она царица двух полушарий. Залётный ветер ей треплет чёлку. Занятный вечер в карманах шарит. На перекрёстке торчат киоски, К ним и дрейфуем попутным ветром. Сегодня ночью случится жёстко, И вряд ли легче придёт с рассветом. Она опасна, она прекрасна, Она играет на нервной арфе. Она специально идёт на красный, Она спешит от ОМОНа к «альфе». Жаль, что летать она не умеет, Крадётся кошкой по кромке крыши. А у меня всё внутри немеет, А в облаках я её не слышу. И вижу реже, чем мне б хотелось, И по утрам просыпаюсь рано. Она не боится за мрамор тела, А у меня остаются раны. Она не считает меня поэтом, А я вычитаю её совершенства... Она разбилась прошедшим летом, Она шагнула за край, в блаженство. * * * Memento... Думаю о смерти и о море Как последний мастер-маринист, И меня тревожит a priori Белый парус, саван, чистый лист. Ласты склеить, ласточкой резвиться, Альбатросом покорять простор, Вечные вопросы —вереницей, Мёртвый штиль, убойный беломор. Что за ветер вызывал волненье И набег живых ритмичных строк?