Сибирские огни, № 3, 2014

эмигрировал в Китай, был, по его словам, завербован японцами —и вернулся для совершения терактов против советских и партийных работников. Но Сам­ сонова больше заинтересовала та часть «дела», в которой диверсант рассказы­ вал о службе в колчаковской армии. Коммуна Мирная ему запомнилась имен­ но тем, что генерал, избегавший участия в карательных акциях, на этот раз будто сошел с ума. Участие в резне трибунал учел при вынесении бывшему офицеру смертного приговора. Самсонов написал и об этом... Кроме Юдиной Самсонов в газете подружился только с редактором моло­ дежного приложения Васей Ярославским. Лысеющий и толстеющий в непол­ ные тридцать, Вася зимой и летом ходил в кожаной куртке и черной футболке с изображением автомата Калашникова, изредка меняя ее на белую, с изобра­ жением Ленина с панковским «ирокезом» (собственный «ирокез» он ставил в особо торжественных случаях). В свободное от служебных обязанностей вре­ мя он барабанил в рок-группе «Условная единица» и играл в парке в городки. Самсонов долго не мог понять, зачем ему это нужно, пока однажды в этом же самом парке к ним, мирно пьющим пиво, не пристала пьяная компания. Ва­ силий отбежал в сторону —и не успел Самсонов обозвать его предателем, как он снайперски брошенными бутылками повалил на землю троих нападавших. Убегая из парка, Самсонов несколько раз оглянулся, но так и не дождался, чтобы кто-то из хулиганов поднялся. Его-то Самсонов и пригласил для совме­ стного похода в казачью управу —у Васи с казаками были свои давние счеты, еще со времен кришнаитской молодости. Сотник Иванов сидел в крошечной комнатке редакции, где едва помещал­ ся рабочий стол редактора, стул для посетителя и шкаф, забитый газетами и журналами. Самсонову он обрадовался, а на Василия покосился со вздохом. У казаков тоже были к Ярославскому особые счеты. Пока Иванов читал распечатку статьи и рассматривал фотографии, Сам­ сонов разглядывал мутную увеличенную фотографию Каплинга на стене. Ге­ нералу в 1921-м исполнилось бы ровно пятьдесят. У него были седые подви­ тые вверх усы, скромный китель и одинокий георгиевский крестик на груди. Выглядел он настоящим слугой царю и отцом солдатам. —Короче говоря, —начал Самсонов, —я никогда не работал на вас, а пос­ ле этой истории и вовсе осознал себя глубоко советским социалистическим человеком. Ты всегда говоришь, что вы восстанавливаете утраченное, а я ду­ маю, что создаете новое. И мне это новое совсем не по душе. Номер выйдет завтра. —Комментарий дадите? От меня и от историка? — Нет, номер уже сверстан. —Жаль. А мы в городскую думу хотели письмо писать, с предложением переименовать улицу Ленина в улицу Каплинга. —Иванов выдернул из ма­ шинки листок с текстом, смял и кинул в корзину под стол. Мы-то думали, он герой... —Ладно, ты переживай, мы пойдем. —Самсонов и Ярославский попро­ щались и вышли на улицу. На улице, присев к столику уличного кафе и разливая по пластиковым стаканам пиво, Василий спросил: —И не стыдно тебе? У человека были идеалы, а ты их отнял. —Я его обманул. Эльза отказалась печатать текст полностью. Я отказался сокращать. Тогда она его сняла. —Так надо было смягчить формулировки. —Вася, ты ли это? Ведь ты в газете главный циник. —Это на работе. Так как насчет идеалов?.. — Значит... судьба такая. —У тебя или у него? Самсонов с отвращением отхлебнул светлое холодное пиво. Он вдруг ясно понял, что предпочитает портер. — У страны. Я думаю, идеалов вообще нет, есть иллюзии. И недостаток ВЛАДИМИР СКРАЩУК. САМОЕ ГЛАВНОЕ