Сибирские огни, № 3, 2014

тел. Вот и сейчас он не нашел ничего сильнее, чем «собачья погода». Да, лей­ тенант, никогда ты не станешь майором... В комендатуре было теплее ровно настолько, чтобы сидеть в расстегнутых бушлатах и без шапок. Тонкие стены из бруса, обитого изнутри фанерой, со­ дрогались под порывами ветра. Дежурный по караулам и помощник встрети­ ли патрульных с такой радостью, что Самсонов заподозрил какой-то подвох. Так и вышло. Андрюха, дежурный, пересидевший в капитанах уже два лишних го­ да, однажды ездил с Самсоновым в длительную командировку и считал его старым приятелем, — посиди за меня, ровно на пять минут, за видаком сго­ няю?.. —А помощник что же? — Телевизор потащит; водочки возьмем, закуски, посидим, а?.. Комен­ дант давно домой ушел, а в такую погоду никто носа не высунет, сидите в ко­ мендатуре —и все дела. Давай, посиди... —А комендант с проверкой придет? —Ты че, с дуба рухнул? В такую погоду комендант дома сидит, комдив до­ ма сидит; я тебе больше скажу —все по домам сидят. Толстой палкой никого не выгонишь. —Ладно. Дежурный жил действительно в пяти минутах ходьбы от комендатуры. Самсонов присел к столу, повернул лампу на «гусиной шее» так, чтобы не све­ тила в глаза, и придвинул к себе журнал учета временно задержанных. Наро­ ду было непристойно много. —Али, посиди на телефоне; если что —дежурный вышел в туалет, зови меня. Никонов, пойдем, посмотрим на этот зоопарк. Никонов пошел, вытягивая от любопытства тонкую в воротнике бушлата шею. Комната, где содержались временно задержанные, была разгорожена металлической решеткой на две части. В большей сейчас спал на стуле сол­ дат-патрульный в тулупе, а в меньшей, разделенной глухими перегородками еще на три части-камеры, было необычно многолюдно. В первой камере, ближайшей к дверям, спал на нарах укрытый шинелью лейтенант Любавин — Самсонов знал его плохо, кажется, это был какой-то взводный из тыловых служб, не то ремонтник, не то еще кто-то. Во второй сидел на полу и моно­ тонно выл прапорщик Доржиев. Самсонов предполагал, что все это игра. Он уже сталкивался с хитрым и ленивым прапорщиком, знал, что тот буен и не­ сдержан. —Дорж, хорош уже. Эй, —Самсонов потряс за плечо караульного, —не спи, зима приснится —замерзнешь. Кто прапорщика обидел? —Комендачи, —солдат подскочил со стула. —Он орал, комендант прика­ зал его в «стакан» посадить, а он дверь согнул и вылез. Комендантские и пого­ рячились... —Сектант, ты, что ли?! Изумлению Самсонова не было предела. Солдата этого привезли в горо­ док с последним пополнением —и в первые две-три недели на него сбегала посмотреть вся дивизия. Александра Иннокентьевича Аристархова привезли в часть с волосами до плеч и окладистой черной бородой. В кармане шинели у него всегда лежала Библия, а в вещмешке хранились иконки и свечи. Сам Аристархов о себе не рассказывал, зато офицер, который его привез, пел со­ ловьем. С его слов получалось, что Аристархов хотел стать монахом, но епар­ хиальное начальство за что-то его невзлюбило и едва ли не силой выставило за стены монастыря. В гарнизоне его тут же прозвали Сектантом, на что он страшно обижался. Потом выяснилось, что расставаться с бородой и волоса­ ми он не желает. Подполковник Юрский на плацу продемонстрировал эру­ дицию, процитировав какое-то древнее изречение: «Творящий брадобритие ненавидим от бога...» —и своей властью дал строптивому десять суток гауп­ твахты. «Для начала», —многозначительно добавил он. Самсонов несколько ВЛАДИМИР СКРАЩУК. САМОЕ ГЛАВНОЕ