Сибирские огни, № 3, 2014

семнадцатилетняя Маша «не Лолита, потому что тогда, когда она помогала ему расстегнуть ремень на своих джинсах, она всё-таки была ещё дев­ ственницей». Это важная информа­ ция! Заметим, что автор, по сравнению с нами, в выражениях не стесняется. Например: «Всё лучшее он куда-то прое...л». Можно было бы, конечно, привести примеры и похлеще. А луч­ ше не приводить, чтобы не уподоб­ ляться автору. Но продолжим. Про трах, надо сказать, в книжке действительно очень много написано. Периодичес­ ки появляются свежие эпатажные сентенции типа «Секс —дело моло­ дых» (эвон как: раньше как-то боль­ ше «Война —дело молодых» пели, а сейчас — секс!). Но и трах тут тоже не простой, а изобретательный: то у Маши —с упомянутым выше препо- дом, то в Европе на кинофестивале со своей первой любовью Ромой, с загадочным мюнхенским мальчи­ ком, с которым они «друг другу ни­ чего не обещали» (неинтересно бу­ дет, если мальчик будет не мюнхен­ ский, а, скажем, урюпинский). То у Ромы с Дашей, бывшей Машиной одноклассницей... Короче, много и по-всякому. Однако девочка Маша постепенно взрослеет. Не только трахается, но и чего-то добивается: на фестивали свои картины возит, берёт там какие- то призы... Но вот у себя дома —в том самом родном городке — гостит два- три дня от силы (кстати-, Россию де­ вочка Маша, как настоящая продви­ нутая либерастиха, называет «этой» страной). Противны ей спивающийся отец и сходящая с ума мать. Ну, и пра­ вильно. Кому приятны психи и пья­ ницы? Правда, мысль, что родителей можно определить на лечение (а средства на это арт-хаусный режиссёр изыскать по-любому смог бы) —даже на минуту в голову ей не приходит, да и зачем? Дело молодых — секс, а от­ жившее — ну, отжило уже, что тут скажешь... Ну, а Маша меж тем успешно дела­ ет карьеру в синематографе, как мы узнаём по ходу дальнейшего повест­ вования. Один из ярчайших примеров шагов к Парнасу — перепих с «мод­ ным немецким актёром» Петером, который потом дал посмотреть сцена­ рий её блевотного фильма «нужному человеку». Но это не расчёт, нет, это просто случайность, она сама так объ­ ясняет в своём пылком монологе, ма­ терясь при этом как сапожник! Кста­ ти, этот персонаж для понимания об­ раза Маши —ключевой. Немного по­ годя она, получив от Петера «десять бумажек по пятьсот евро», будет дол­ го и мучительно «прикидывать, сколько ей придётся с ним спать за пять тысяч». Правда, читатель сразу поймёт, что, несмотря на весь богем­ ный лоск, перед ним банальная шлю­ ха, но это ничего. Полкнижки-то уже прочитано, всяко не бросит, дочитает. Временами девушка Маша, как те пчёлы из «Винни-Пуха», всё-таки начинает что-то подозревать: «... что ей уже почти тридцать, что она пре­ дала своих родителей, разбила жизнь двум мужчинам, сама при этом муча­ ется одиночеством и пока ещё не сняла ничего такого, за что ей не бы­ ло бы стыдно». Однако делать что-то она нужным не считает, и даже на по­ хороны А. А. не едет, «чтобы не те­ рять драгоценные съемочные дни». На отцовские Маша всё же поедет, выкупив себе купе целиком — «к тридцати годам желание быть ближе к народу проходит» (да, народец в этой стране и впрямь так себе, надо отметить). Окончательно спятившую мать в лучшие клиники Швейцарии почему-то с собой не берёт (хотя сама рожает именно там), а оставляет на попечение полуспившейся бабки-со­ седки. Собственно, оставшиеся главы к пониманию образа девушки Маши добавляют мало что. Симпатий она не вызывает никаких, и финал —по­ теря собственной дочери и заточение в психушке —жалости тоже не вызы­ вает. Не получилось у автора суровой истории «Питер (Европа) слезам не верит», нет. Героиня Веры Алентовой себе путь наверх пробивала всё-таки упорством и мозгами, а не более ин­ тимными органами. Но о моральном облике Маши можно, в конце концов, и забыть. Ну, шлюха и шлюха. А кто сказал, что