Сибирские огни, № 1, 2014

68 ВИТАЛИЙ НАУМЕНКО КОЛЯДКИ — В три часа ночи! Они что там совсем обдолбались?! Если бы я не была женщиной, я бы ему показала. — А ты и так не женщина. Так что спи и не брыкайся всё время, — сказала Даша. — Я-то, может, и не женщина, а ты — профура. На таких только в деревне Мамырь ведутся. Нашла чем гордиться. Вот я всё тете Любе расскажу. — Танцы в метро, — настойчивый друг не унимался и продолжал с каким-то звериным удовольствием давить в звонок, —Марго! Синюшкина! Я знаю, ты где. Я сейчас дверь сломаю приемом, за свой счет будешь ремонтировать, отвечаю! Маргарита спокойно спала, пока ее голова опять не провалилась следом за доской. — Девчонки, кто там все время орет? — сонно спросила она, даже как будто сделала им одолжение. Вот тут-то весь накопленный друг на друга за ночь гнев Даши и Насти нашел выход. — Дебил твой! Придурок. А у него и по лицу видно, что придурок. — Может, это другой? — усомнилась Даша. —А может, это ты другая? Да ты из-за сантиметра дивана меня задушишь, — Настя пришла в ярость. —А он сюда к экзаменам пришел готовиться, да? Другой из кого? Вспоминаю: идешь — вроде парень как парень, а приглядишься: ну полный придурок. Говорю, я этого даже от остальных придурков отличаю. Звонок все-таки, медленно затухая, скончался. — Ка-те-го-ри-аль-но! — сказала Даша и отвернулась к стенке. — Вы тут, по- моему, все родственники, а я спать хочу. Важно объяснить, кто такая была Даша. Даша была невысокой девочкой с короткой стрижкой, не менявшейся с первого класса, и странным, чуть надломлен - ным тембром голоса. Кроме этого, ее отличала всего одна и очень странная черта: за ней всегда стояла армия молчаливых поклонников. Все знали о существовании этой армии, хотя армия ничем себя не выдавала. Каждый мечтал прикоснуться к Дашиной руке, каждый мечтал сделать за нее все-превсе домашние задания, спасти ее в случае опасности, но Даше хватало просто факта наличия этой стены молчаливого обожания. А прочнее стены не могло быть: у Даши был парень, гораздо старше ее (он катал ее на мотороллере, они почему-то все время падали с него, поэтому она по - стоянно ходила в бинтах, зеленке или пластырях), она спала с этим парнем, но это ничего не меняло в сплоченных рядах за спиной: ни намека, ни записки— тишина, и только завороженный шепот, опущенные глаза, корявые подростковые фразы, в которых все равно ничего не поймешь. Это вам не правдолюбка и пацанка Настя, не Маргарита, оставлявшая вез - де и всюду ощущение своей крайней развязности и доступности (совершенно обманчивое) — тут совсем другое. Разбей аквариум — вся вода вытечет: такой была Даша, с ее ранним вступлением во взрослую жизнь, вечными порезами, миловидностью, которую она и не берегла, считая, что никуда она не денется, как и армия воздыхателей. Настя металась по квартире, как фурия. Хотя никто не видел, как мечутся фурии. А вообразить, как мечется Настя, наверное, возможно. Как любая девушка с характером, которой не дают поспать. — Кто там? Пятьсот грамм, — прислонила она ухо к двери. — Марго! Это юмор такой? А что у тебя с голосом? —Курим много, сигареты стреляем. А это кто там из-под земли сейчас спросил? Ты уже достал всех башкой об дверь биться! Мужиков что ли нет в подъезде — тебя выгнать? Или их в природе нет? Один остался. Который долбится, как дятел. Не терпится, что ли? — Я с буровой. После буровой стало совсем скучно, звонок давно сломался, Даша уснула. Одна Настя, у которой волосы стояли дыбом из-за какого-то химического средства,