Сибирские огни, 2012, № 5

ВЕРА ЗУБАРЕВА В ПРЕДЧУВСТВИИ ВОДЫ В середине мира — дыра над бездною. На вершине мира — кормушка звёздная. У подножья мира — кровать железная И чьё-то «я», никем не опознанное. Свечка, зеркало, горстка пепла. Сползло Лукоморье к самому склону. Там же звезда перед смертью ослепла. Кому всё достанется? Спи. Альбиону. * * * Утечка летней благости, и дождь Срывает небо в приступе истерик, А ты идёшь, идёшь, идёшь, идёшь — Как одинокий движущийся берег, Минуя погрустневшие дома, Стоящие всю жизнь свою на рейде. Мечта уплыть — навек погребена В фундаменте как мавзолее смерти. Всё мимо, мимо — чьих-то окон, глаз, Планет, сосущих млечности созвездий... Ты движешься, и сохранён баланс Между чредой стремлений и бездействий. Ты порождаешь цели бытия — Его извечный вектор, центр и фокус. И предназначен постигать тебя Вокруг располагающийся космос. * * * Осени осипшее меццо Терзается на подворье. Листья не в силах спеться, И каждый похож на сердце, Чтоб оборваться вскоре. Бежишь поперек непогоды И выглядишь посторонним, Будто бы из породы Деревьев с подрубленным корнем. * * * День рассеян и странен, как гений На пороге грядущих идей. Перепады его настроений Изменяют лицо площадей. Многолюдно и тут же пустынно. Мир — сплошная арена дождя. Чей-то зонтик повален на спину И уносится, будто ладья.