Сибирские огни, 2012, № 5

ВЕРА ЗУБАРЕВА № В ПРЕДЧУВСТВИИ ВОДЫ Сквозит в проёмах И раздувает фалды плаща. Нищенка роется в свежих объедках, Шепчет молитву, поминает предков, И ест, как деревенская женщина, — Бережно и не спеша. * * * Смерт ь присела на лавочку возле калит ки. Вечерело. Гуси, как со старинной открытки, Слонялись без дела. Вдали, раздавая коврам затрещины, По-лилипутски бодро Переговаривались женщины, Выплёскивая напёрст ки-вёдра. В конце переулка Торжественно заколыхалось стадо Десьтикратным повторением вымени, Будто зрителями парада Этих Ио-Исид были римляне. Щедро шлёпались на землю лепёшки Под выразительное «му-у!», И пугались гуси, будто понарошке, Отступая к забору, каждый к своему. В печи расталкивали хлебное тело дрожжи, Переваливались через трубу Прямо туда, где деревенский Боже Выпятил нижнюю губу. Невмоготу было старому коню. Зажёгся свет. Вышел мужик из хаты, Окинул двор, запустив пятерню В затылок и без того кудлатый. Плыли тестовидные облака, Смешиваясь с хлебными парами. Конь повернул голову в сторону мужика И зашевелил ноздрями. Мужик буркнул хмуро: «Не трусь!» — Впервые пообщавшись со скотиной. Загоготал ошарашенный гусь, Должно быть, под хворостиной. Мужик постоял и вернулся в дом, Пробормотав смущённое «что ты?», Смерть встала с лавочки И, не оборачиваясь: «Пойдём. Время охоты».