Сибирские огни, 2012, № 5

ОЛЬГА НОВИКОВА КАЖДЫЙ УБИВАЛ возит? Такая женщина всегда окружена поклонниками... Ничего, у всякого сопер­ ника можно найти слабое место. В случае чего, использую свои возможности... Так бы и ехал бесконечно. Но, как назло, ни одной пробки... — Слушай, а тебе куда надо? — Анжела поворачивается к Глебу, притормажи­ вая возле железных ворог. — А то я уже приехала. Может, кофеем тебя напоить? — смотри ! она глаза в глаза нем многозначительным женским взглядом, лучи которого покалывают мужские нервные окончания. Глупо отказываться. 19. Глеб Первый висяк сунули сразу после защиты диплома в юракадемии. Тогда под­ фартило — по рекомендации препода временно взяли в следственный комитет на мес то генеральской дочки, убывшей в декретный отпуск. Дело было никому не инте­ ресное. Рядовая проверка проводилась, вот и скинули на новичка. Убийство трехлетней давности. Казашка, торговка с рынка на «Багратионовс­ кой», заявила о пропаже девятилетней дочери. Девочка дома нянчилась с братом- грудничком, в школу не ходила. В обед мать пришла покормить ребенка, а тот однн- одинешенек, уже сипит, посинел от натуги. Вот совсем как в Никином случае— не могла мать добровольно бросить кроху, так и там явно кто-то увел малолетнюю няньку. Вскоре местная шпана наткнулась на ее тело с проступившими синяками на бедрах, в промежности, со странгуляционной полосой на тонкой шее — на заброшенной стройке была присыпана щебнем. Убийцу с тех пор якобы ищут. «Мать на контакт не идет», — записано в деле. Теперь-то знаю — мигранты все скрывают, а если вдруг откровенничают, значит — врут. И часто просто на всякий случай, но привычке скрывают даже некриминальную правду, которая им всегда выходит боком. Но тогда заметил, что мать не разговорили. Возмутился. Несколько дней почти без спа просидел в архиве — вычленял похожие убийства за последние годы не только в Москве, но и по стране. Отобрал те, где у жертвы была безмужняя мать- беженка... На трех трупах из Саратова, Ижевска и Липецка чувствовалась одна и та же рука-убийца. Вурдалак вводил палку в половые органы после того, как сам там побывал, на двух телах нашли его слюну, смешанную с кровью убитых, а на одном следователь унюхал запах ацетона и педантично запротоколировал это. Без выводов. Ни одна безутешная мать не призналась в наличии любовника, соседи молчали. Тупик. И тут повезло. Пропала девятилетняя дочь районной банкирши. Мамаша, види­ мо, заплатила кому надо, и всех моментально бросили на поиски. Собака в тот же день взяла след — тело было спрятано в заброшенном коровнике, в паре километров от банкирской дачи. Тоже палка, тоже кровь в промежности, словно размазанная языком. И еле уловимый, не выветрившийся еще запах ацетона — я специально поехал на труп и принюхался. Никому ничего не говоря, прошерстил окружение девочки. Выяснил, что в дом недавно взяли одинокую беженку-кухарку, которая заказывала специи для готовки у своего земляка. Пошел к нему в лавку, всю дорогу маясь: вдруг подозреваемый уже смылся? Но тот, видно, так был уверен в своей безнаказанности... И, как большинство маньяков, кайфовал от внимания к себе. Нравится им обсуждать обстоятельства своего преступления. А когда человек испытывает удовольствие, он расслабляется, контроль ослабляет, и при длительном, умелом допросе в чем-то прокалывается. Уж если переступаешь закон, то лови кайф от скрытости содеянного, а не от болтовни о нем! Тайное знание — такая сила! Вечный двигатель! Ну а убийца подтвердил, что утром доставил товар и сразу, мол, ушел. Чистень­ кий, аккуратно одетый. Угодливо и подробно отвечал на вопросы... Не слова его выдали, а сахарный диабет. Я попросил показать, какой дорогой тот шел на дачу банкирши, — вывел на улицу, чтобы аромат специй не перебивал нату­