Сибирские огни, 2012, № 5

Я с готовностью открыл рот, чтобы произнести дежурную фразу, но услышал гудки. Вот всегда так, с этим Денисом... Вечно у него — то понос, то дебаркадер. Всю жизнь он не то чтобы мешал — просто оказывался неудобным именно в тот момент, когда появлялся. Вчера, к при­ меру, и времени было полно, и настроение космическое — хоть спутники запускай. Завтра мы будем на пляже виртуозно швырять на дальность мыши с клавиатурами. Л вот сегодня я пережил полезный и тяжелый — очень тяжелый! — разговор с начальством. И уже час сижу, пытаясь прийти в себя. Денис приперся своей углова­ той сущностью прямо в мой кабинет и стоит тут немым невидимым транквилизато­ ром, скотина. У меня без него всегда была более-менее очаровательная жизнь. А с ним ... скринсейвер какой-то психоделический, ей-богу... В детстве он мог заявиться в два часа ночи и запросто уговорить пойти тырить зеленые и несъедобные яблоки. Либо утром в воскресенье приволочь живую щуку и потребовать на этом основании ванну чистой воды без хлора — как будто у нас хоть где-нибудь таковая течет из крана. За те годы, пока я его знаю, я досыта наел­ ся импровизаций духа и изобретений мозга. Вот и сегодня он тоже оказался не ко времени, хоть и не в физическом смысле. Я мог с ходу вспомнить еще с десяток-другой кордебалетов в его исполнении, но мне неожиданно пригрезилось утро. Всегда обычное, как расписание электрич­ ки, сегодня оно отличилось только тем, что я (по причине пятницы, наступившего дня сисадмина и планировавшейся умеренной пьянки) не взял ключи от машины. Я сидел на кухне, пил кофе и смолил неизменную «Золотую Яву». Все было крепким и горячим, все было кристально объяснимо, пока в пластиковое окно не начала ломиться металлического окраса синичка. Она спикировала откуда-то сверху, ре­ шительно протаранила стеклопакет, срикошетила на железный слив окна, потом ма­ стерски выполнила кульбит и повисла в воздухе, бешено хлопая крыльями. Корот­ кий острый стальной клюв упрямо бился в стекло, будто принадлежал изрядно выпившему дятлу, а не трезвой городской пигалице. Какое-то время мы смотре­ ли друг другу в глаза, потом птица резко перевернулась в воздухе, сделав фигуру неизвестного пилотажа, и мгновенно исчезла. Стало не по себе. Обычно синички себе такого не позволяют. Обычно они грамотно передвигаются в воздухе, не до­ ставляя никаких неудобств. Я пожал плечами, докурил и справедливо решил, что крылатое создание отведало чего-нибудь эдакого на заднем дворе аптечного скла­ да. Клюнула лишнего — с кем не бывает. Пройдет. Говорят, что когда птица бьется в окно — это к смерти. Но перед кончиной всегда что-то случается, каждый день происходит хоть какая-нибудь хрень. Поче­ му бы нам не считать приметами восходы и закаты? Ведь изумительное зрелище! Почему не наделять ветер, облака, сумерки мистическим смыслом? Что с того, что они каждый день! Ведь что-то же они значат. Предопределяют. Фактически — планируют. Но человеку обыденное бессознательное не нравится с рождения. Он ищет события знаковые, выдающиеся, приметные. Чтобы потом ужаснуться сво­ им мыслям и предсказать собственную смерть, каковая и без этого не задержится. В общем, утром была птичка... Божье такое создание, с металлическими крылышками. В юности, помню, я их кормил с ладошки. Если не шататься, не танцевать канкан и не орать шансон, то можно дождаться того момента, когда синицы (только они, другие пернатые отча­ янно боялись и никогда этого не делали) наберутся феноменальной храбрости и начнут клевать семечки с ладони. При этом тебе покажется, что ты библейский Ной или охотник за крокодилами Стив Ирвин. В общем, специалист по тому, что движется безо всякой механической тяги исключительно силой мускулов. В это даже поверят очевидцы и станут тыкать указующими ехидными перста­ ми. Но ты будешь выше этого, снисходительно улыбнешься и скромно промол­ чишь. Ведь есть же тонкая связь между птицами и людьми. Она никакая не мисти­