Сибирские огни, № 3, 2010

ВИТАЛИЙ ЩИГЕЛЬСКИЙ Щ ВРЕМЯ ВОДЫ всякой культуры вообще. Письменный стол из мореного дуба, обитый зеленым сукном. Высокое резное кресло. Потертый кожаный диван. Источающий малино­ вый свет абажур. Книжные шкафы, поблескивающие чешским стеклом из мягкого сумрака. В верхнем ящике стола я нашел золотое перо, пачку выбеленной бумаги и круг­ лые очки в черной оправе. Видеть я лучше не стал, но роговая оправа придала мне солидности, столь необходимой для государственного мужа. Вид очков, особенно у умственно близоруких людей, уже вызывает уважение и доверие. Сидя за столом в очках, с золотым пером между пальцев, среди тысяч книг с позолоченными кореш­ ками, я чувствовал себя крупным руководителем. Я извел пачку листков и полбанки чернил, выбирая, а потом, закрепляя манеру подписи, под конец тренировки пре­ жняя моя закорюка «Попов» обрела вид изящных неповторимых завитков, достой­ ных скреплять знаковые решения и договоры. Кроме нас с Косбергом, в штаб-квартире нашлось место целой группе доверен­ ных лиц. Всепроникающий ум каперанга и в этом вопросе разложил всех по своим полочкам (то есть по комнатам). Например, детскую оборудовали для холостых «выдр», дворницкую— для дежурной группы «БОБРа». Что касается «скунсов», то они находились повсюду и в то же время нигде. После операции «Пивной марафон» шестерка неприкасаемых перестала каким-либо боком предъявлять себя в обще­ стве, тихо перебравшись на работу в тот невидимый фронт, который не способен заметить среднестатистический потребитель. Жалования они не просили, очеред­ ных званий не требовали. Я, пожалуй, забыл бы о существовании «скунсов», если бы не периодически подбрасываемые их отчеты и весьма интересные досье. Про­ цесс сбора анализов, отпечатков пальцев, составления ментальных масок, слепков человеческих пороков и снимков человеческих слабостей развивался сам по себе, как самоцель, вне зависимости от моей воли, воли Косберга и, вероятно, воли самих «невидимок». Рафинированное бескорыстие, талант и профессионализм могут свер­ нуть горы, сравнять их с землей, превратить землю в пыль космоса... Началась большая работа, за которой время-оборот осознавался фрагментарно и смутно. То вдруг в шапке становилось невыносимо жарко, то, наоборот, ни с того, ни с сего сандалии примерзали ко льду. Лишь две даты в году изменяли мое состояние: пятнадцатое мая и пятнадцатое октября — числа перехода формы одежды с зимней на летнюю и наоборот. Два времени года вместо четырех, утвержденные маршалом Ворошиловым и позаим­ ствованные Косбергом, облегчали жизнь подчиненных, позволяя им не отвлекаться на пустяки. Пятнадцатого мая я выбрасывал в мусорный бак пальто и ботинки, а пятнадцатого октября снимал точно такие же предметы с манекена в принадлежа­ щем нашей «Родине» магазине на Невском проспекте. День за днем, месяц за месяцем, год за годом складывались в одну ровную, серую, крепкую, как бетонный забор, картину. Я работал без выходных, без бухла и пределы кабинета покидал только на выезды: расширять границы или пополнять бюджет. Я определял степень полезности, метод воздействия и возможную роль в системе «Родины» лиц, занимающихся предпринимательской деятельностью. Я выносил решение на основании коротких, ничего не значащих встреч, но чаще хватало нескольких качественных фотографий либо трехминутной любительской ки­ носъемки. Несколько раз мне удавалось расшифровать код личности по газетным карикатурам. В отчетные периоды я наряду со всеми участвовал в погрузочно-разгрузоч­ ных работах, выгружая или загружая из пятнистых экспедиторских машин мешки с деньгами. Деньги пахли деньгами и казались мне тяжелее сахара, который я когда-то таскал на своей спине. Как действия «Родины-6» выглядели со стороны — я не знаю (это знают лишь «скунсы»). Может быть, наша деятельность походила на реформаторство, может