Сибирские огни, № 3, 2010

ЕВГЕНИИ КУРДАКОВ ШЖЪ\ ДВЕ ПОЭМЫ Дунганский ахун с озверелой барантой, Тибетский нойон да китайский амбань Всё вымели вплоть до последних баранов, — И всякому подать, и откуп, и дань. Нищают кумирни и нет уж просвета, Пустеют поля, вымирает народ... И вера в расколе: два толка, два цвета, — Цвет крови и солнца... И кто их поймёт! Но если, о гость, ты пройдёшь через горы И целым достигнешь высокой страны, Скажи соплеменникам у Куку-Нора, Что мы ещё живы и верой полны... * * * Пустыня смолкала. Во тьме непочатой Слабел постепенно тоскующий вой... — О Боже, — вздохнул сокрушенно вожатый, И эхом ответила тьма: — Боже мой... И сверху, казалось, не ветер, а время Стекало по мраку с шуршанием крыл... — Куда ж ты ведёшь свое гордое племя? — С волненьем вожатый номада спросил. * * * — По древним преданьям, в краю полуночи Средь моря главами светлейших вершин Вздымается остров, блажен, непорочен, То остров счастливых, святой Шамбалын. Там белые реки и млеком, и мёдом Струятся меж пастбищ и сказочных скал. Любовь и свобода там правят народом, Там каждый нашёл то, что в жизни искал. Там люди красивы, добры и безбедны, Как радостный праздник свершается труд. В высоких кумирнях творятся молебны Во славу единственнейшего из Будд. И в край тот, явясь из высокого Храма, По древним преданьям — чрез тысячу лет, Народ поведет за собой далай-лама, И путь тот осветит сияющий свет. Но тысяча — это для смертного много... И, встав из своих разорённых долин, Мы вышли на Север неясной дорогой, Искать свой блаженный святой Шамбалын...