Сибирские огни, № 3, 2010

Хоть не обманет пляшущее пламя, Не выест дым осеннего костра Ни глаз, ни памяти, когда не за горами Покоя и безмолвия пора... Так пусть горят! На этом пепелище Вновь вырастет зеленая трава. И кто-нибудь клочок бумажный сыщет, Через огонь прошедшие слова. Прочтёт и бросит наземь равнодушно, И окунётся в радость первых встреч, А это значит, что ему не нужно Сегодня листья, точно письма, жечь! ИМЕНИНЫ В полоску новая рубаха, Сидит хозяин средь родни: ч «Отец мой был природный пахарь, д А я работал вместе с ним». 4 Выводит чисто, без запинки, Но в угол скошены глаза: Видать, опять его от Зинки Под утро приводить назад! Разлито пиво по клеёнке, Пяток помятых огурцов. У растревоженной бабёнки От слёз опухшее лицо. Душа в надсаде, сердце ноет, А песня жалит как змея: «Горит, горит село родное, Горит вся Родина моя!» Перекурить решил немножко — Удар пришёлся вскользь виска. Заныла бестолочь-гармошка, Повисла тёща на руках... Взашей прогнали, остудиться, Мороз февральский к буйным строг! ... И прогибались половицы Под топот хромовых сапог, Плыла визгливая частушка, В избе нарядной — как в парной! А рядом, в тесной боковушке, Бревном хозяин спал давно. Устала глупая двухрядка, В ночи пропал последний гость. «Ну, слава Богу, всё в порядке, Без драки нынче обошлось!» «ЗДЕСЬ АЗИАТСКИЕ, ИНЫЕ ВРЕМЕНА...»