Сибирские огни, 2008, № 10

скосил глаза вниз, где лежали его большие руки поверх простыни, пояснив: неболь­ шой укус, справа от пупка... Он заговорил быстро, и это была тривиальная сцена: умирающий прощался, прощал и просил прощения. Просил, чтобы я «поддержал Анфису хотя бы в первое время», что он мне теперь не соперник, и чтобы я не обижался на нее. Я отвернулся, чтобы уйти, избавиться от этой бульварщины. Он спросил мне в спину: «Я грэк?» Я ответил уже у двери: «Ты грек. И над тобой витает Ника, богиня Победы». Он слабо улыбнулся и поднял глаза к потолку. И отвернулся — не всем телом со смертельным укусом, а только отвел голову— мне показалось, что в глазах блесну­ ло. Да, скорее, показалось. Погода была хорошая, солнечная, лучи проникали сквозь желтые занавески, и всё в палате чудилось омедненным и поблескивало... Что вы там говорили про Бронзового Солдата? Не знаю, почему я вспомнил... Я выполнил последнюю волю Иллариона, не всю, увы, но в той части, где он просил поддержать Анфису «в первое время». Мы вновь сблизились с Эллады дще­ рью, и это была дружба, пусть странная, но, наверное, настоящая, так, во всяком случае, казалось. В наших отношениях была печаль, которая возвышала эти отноше­ ния. Мы уже избегали шумных компаний и соответствующих заведений, большей частью сидя в театре, где смотрели драмы и трагедии, гуляли по улицам, обходя тот переулок, на котором состоялось злополучное свидание, где Илларион защитил не­ знакомую женщину, чтобы в глазах дамы своего сердца остаться мужчиной. Кое-что запомнила та самая до конца жизни напуганная женщина. Несмотря на то, что хулиган и, как теперь ясно, убийца был в маске— в капроновом чулке, женщи­ на смогла хоть как-то описать насильника, его рост и даже дыхание. Да-да, вдумайтесь — дыхание! Из студентов, косяком поваливших записываться вдружинники, создава­ лись пятерки. Мы (мог ли я избежать той общей участи?) обходили улицы, угрюмые, сосредоточенные, возвышенные, в те вечера мы никого и ничего не боялись. Когда нас первый раз инструктировали в милиции, нам показали ту пострадавшую женщину. Она волновалась, заикалась, рассказывая, описывая «того самого», и, о Боже, имити­ ровала его дыхание, откидываясь на спинку стула, закрывая лицо ладонью, охала. Однажды во время вечернего рейда нашей пятерке показался подозрительным один молодой высокий человек. Мы окликнули его, он кинулся бежать, мы — сле­ дом. Все отстали, но я настиг его, не столько потому, что хотел его догнать, а скорее потому, что он зацепился за что-то ногой и упал. Отполз спиной вперед, затравлен­ ный, встал, прислонился к стене. Я готов был бить его и даже привычно занес свой правый кулак, чтобы ударить левым. Но остановился, после того как он прошептал: «Извини, я просто испугался!» Я стоял напротив него и тяжело дышал, боясь, что мое дыхание сейчас похоже на то, что изображала женщина; хотя при чем здесь этот парень, который ее не слышал? Я спросил его: «Страшно?» Он огляделся: «Очень!..» — и обморочно закрыл глаза. Я повернулся и пошел прочь. Подобных случаев было несколько. Кого-то задерживали, водили на опознание. Потом все закончилось, сошло на нет. Греки ходили еще группой, «могучей кучкой» в полном составе, но потом и они куда-то исчезли, распались, как будто лишенные ядра и вяжущих веществ. Опас- 37 ЛЕОНИД НЕТРЕБО ВАРИАЦИИ НА ТЕМУ