Сибирские огни, 2008, № 10

ного изумруда, подсвеченного низкими фонарями и спящего в ночных соснах, про­ росших там и сям сквозь рельефное тело курорта. Прежде чем зайти в приемное отделение я долго стоял на тропе, означенной цепочкой млечных огней, силясь увидеть, угадать «Горящую гору» — чем она вы­ даст себя? Грозным ли очерком главной вершины и облаком пара над ней? Или ее разоблачит сама архитектура санатория, зодческими чудесами рисуя восторжен­ ный вектор к титульному пику, не оставляя других вариантов взгляду чужака?.. Тщет­ но, очерки ночных далей размыты, небо, как мутное какао, без оттенков, и нрав архитектуры умиряющий, а не зовущий. Оттепель. Сверху, рядом и в отдалении, то и дело срываются рухляди снега, спрессованного теплотой крыш и собственной сыростью. Мне его по большей час­ ти не видно, но слышно. Восхищаюсь тем, кто придумал, рассчитал геометрию кров­ ли так, чтобы снег не скапливался сокрушительными горами на плоских лотках с режущими кромками, волнорезно секущих мокрую шугу. Которая, набрав массу, необходимую для преодоления трения, несется с шумом по крыше и через секунд­ ную паузу с фохотом свергается на землю — и кажется, в этой паузе вечность — ожидание падения, предчувствие удара (зажмуриваюсь, втягиваю голову в плечи), грохот и— тишина. Извините, отвлекся. Итак, о греках. Вы знаете, что представляют собой кавказцы в общежитиях, когда их хотя бы небольшая стайка? Если говорить вообще, то они держат в тонусе тысячу джентль­ менов, которые отличаются от «земляков» тем, что у них, «благородных мужчин», атрофировано чувство стадности, и потому каждый сам за себя. Но когда «дело доходит до дела», тогда, как выясняется, и за себя-то не у всех благородных получает­ ся— ив этом ничего удивительного: ведь ясно, чем оборачивается война с коллекти­ вом, пусть даже маленьким. В лучшем случае — ничем. В нашем студенческом общежитии присутствовало подобное компактное со­ общество — греки. Они были не в полной мере греками, у них, смешно вспомнить, даже не было собственно греческого языка, они даже не знали, что это такое, да-да, я вам расскажу, если уж начал. Их было человек пятнадцать, грузинских греков, то есть выходцев из Грузии. Повторюсь и расшифрую: это не те греки, которых мы с вами знаем по картинкам, не стройные, изящно-мускулистые, светлокожие и кудрявые. Нет, более всего, как мне казалось, они походили на смесь грузин и турок. Очень смуглые, черноволосые, приземистые, с вечной щетиной на лице. Спроси вас про такого: угадайте, мол, кто перед вами; и вы, не задумываясь, ответите: лицо кавказской национальности. Ти­ пично грузинские имена: Зураб, Вано, Илларион, Котэ... Родной язык — смесь ту­ рецкого с азербайджанским, вот так, и не иначе. Винегрет-с, согласитесь!.. Но те, самые что ни на есть типичные по облику и манерам кавказцы, тем не менее, назы­ вали себя с преувеличенным, нам казалось, достоинством: греки. Полюбопытствуй­ те у такого Зураба: кто ты, о, мужчина? И мужчина с удовольствием отчитается, грубя голос и непроизвольно откидывая голову назад: «грэк!». Какими-либо выдающимися способностями наши греки не отличались, и, ско­ рее, не потому, что все они были сельские жители, что называется, народ, спустив­ шийся с гор, просто такая вот случилась подборка. В учебе многое списывалось на их «иноземность», при том, что русским они владели не хуже нашего, хотя бы пото­ му, что школу окончили русскую, а не грузинскую или, скажем, азербайджанскую. Но на экзаменах горцы начинали едва ворочать языком, изображая сильнейший, просто фантастический акцент. Ну, и так далее, думаю, это вам знакомо— разумеет­ ся, я имею в виду не ваши способности по части выдавливания, то есть выпячивания из себя акцента с целью получения дивидендов, нет, вы произвели впечатление как раз другого человека. 31 ЛЕОНИД НЕТРЕБО ВАРИАЦИИ НА ТЕМУ