Сибирские огни, 2008, № 2

ВАЛЕРИЙ КАЗАКОВ &Шй ТЕНЬ ГОБЛИНА нию «Белого легиона», пока без указания, на чье имя, и не подписывая документа. Сразу оговорюсь: это не приглашение к предательству своего начальника, это, ско­ рее, один из шагов по его спасению. Вы мне верите? — Не знаю, необходимо время, чтобы все переварить. Извините, уж слишком много всего свалилось на мою голову сегодня. Только писать рапорт я не буду, а о «Белом легионе» впервые от вас сегодня услышал. Вообще, что это за легион такой, и с какого боку здесь наш Совет? — Ну, не знаете, и не надо. Я спросил, вы ответили. Всякий ответ— это ответ, и выводы делать задающему вопросы. — Если вы не возражаете, нам пора ехать. Поздно уже, и устал я, как после хорошей переделки. Ночь самоедства мне обеспечена. — Да Бога ради!Конечно же, поезжайте. Только, я вас очень прошу, не спешите делать глупости и играть в геройство, думайте прежде всего о себе, — последние слова прозвучали четко и бесстрастно, как голос дежурной по станции, объявляю­ щей об отправлении поезда. — И вот еще что, Малюта Максимович, я вам очень благодарен за теплое отношение к Ингочке, у девочки сложная судьба, но у нее есть недурные задатки. Держитесь друг друга. Поднявшись, старик вышел из комнаты, включил свет и позвал своим обычным скрипучим голосом: — Девочки! Что же это вы бросили нас, хоть бы чайком побаловали! «С чего это, собственно, он ее так опекает? — промелькнуло в голове у Малю- ты. — И здесь какие-то турусы. Не слишком ли много загадок для одного вечера?» За чаем говорили ни о чем, старики жаловались на болячки, Инга, чувствуя напряженность Скураша, ластилась к нему, как могла. Малюта с удивлением отме­ тил, что это его раздражает. До чего же поразительные существа женщины! Они безошибочно чуют, что у мужчины появилась какая-то тайна или, к примеру, заве­ лись приличные деньги, и тут же пускают в ход все свои неподдающиеся логике уловки, чтобы вытянуть из него и то, и другое. Дорогой разговор не клеился. Малюта, с трудом перемалывая услышанное, молча довез подругу до подъезда и, наскоро попрощавшись, поехал домой. Ему была необходима привычная обстановка, в которую можно было забраться, как в старый застиранный свитер, отбросить опостылевшие условности. Только в этой звенящей тишине можно было разложить все по полочкам, разобрать по составным частям и попытаться предположить, во что же все это выльется завтра. 10 Два неудовлетворенных друг другом человеческих существа сидели, укутав­ шись в одеяла, на растерзанной желанием кровати и молчали. Бутылка виски, широ­ кие граненые стаканы неустойчиво скособочились на складках смятой простыни. Говорить не хотелось. Голова была забита мыслями, и они мешали думать. Малюта злился на себя. Вместо разливающейся по телу трепетной усталости, сладкого, быстро высыхающего на разгоряченной коже пота, его захлестывали вол­ ны раздражительности, во рту плавал мерзкий алюминиевый привкус. Он ненавидел это состояние, похожее на финиш бессмысленного курсантского кросса, когда ты прибежал первым, а результат твой никому не интересен. Почему было не послу­ шать жену и не заниматься этим сегодня? Нет, повинуясь древнему зову голодного дикаря, настоял на своем, считая, что только близость с женщиной и со смертью дают возможность мужчине обрести внутреннее спокойствие и принять правильное решение. Екатерина прилежно постанывала, он механически двигался, пытаясь про­ гнать раздирающие черепную коробку мысли и провалиться в аксамитную бездну. Однако уговорить себя намного легче, чем обмануть. Зашлепав своими краси­ выми ластами по паркету, Катя пропала в ванной, потом прошла на кухню и через минуту вернулась с выпивкой и пачкой бисквитов. Он молча плеснул в стаканы, и они выпили. Каждый думал о своем. Малюта вдруг подумал, что не лучше ли одеть­ ся и уйти, но идти было некуда, не к Инге же этой, в самом деле, нести свалившиеся на него новости. Кому они нужны, его самокопания, стремление к какой-то высшей истине, поиски несуществующей правды?..