Сибирские огни, 2008, № 2

БИБЛИОГРАФИЯ Журнал «Урал» в №1 за 2008 год публикует стихи Евгении ИЗВАРИНОЙ. Очевидно, что «пять лучей» Арсения Тарковского все-таки остались у нас. Заимствования из его пись­ мовника, из его словаря июньских бабочек вызывают радостную ностальгию, а собственный талант и видимая самостоятельность Е. Извариной не дают повода для упреков во вторично- сти. * * * ...и никого-- лишь мусорная пена гнилую сеть вытягивает в нить: волна свое исплаканное сердце под берег принесла похоронить. Сырой песок и облачные тени, туда-сюда—солярка и слюда... И никого— лишь травы на колени упали—и сквозь них прошла вода... В № 4 журнала «Арион» Евгений АБДУЛАЕВ в статье «Бобовые короли» пытается отвратить нас от корыстной поэтической критики, пронизанной личными пристрастиями, и вести речь об уранической материи поэзии, основываясь на кенигсбергской эстетике вкуса XVIII века. Такой подход, по мнению автора избавляет от ненужных споров “кто лучше?”, от невроза поисков “живого класси­ ка”; сдругой стороны, повышает читательскую бдительность, не давая поддаться обаянию знакомого имени или отмахнуться от незнакомого. Этот взгляд очищает поэзию от литературы, от ярмарки имен. Иерархия не нарушается; она лишь стро­ ится не из авторов (чьи имена нужно знать, но чьих стихов “можно не читать”), а из самих стихов. Исчезает иконостас, остается Слово. Удачное стихотворение в целом слабого поэта может “перевесить” слабое стихотворение сильного. Если не подпа­ дать под магию имен, разумеется. Автор чает и требует «серьезного ра з говора о стихах», каковой формулировкой (да еще бескорыстной чистотой надежды) и ограничивает основную тему своей заметки, по­ свящая большую ее часть сокрушениям по поводу взаимных «литературно-критических» оскорблений Кушнера и Гандельсмана, «без-добросердечных» высказываний Невзглядо- вой о Степановой, и внедрения рядом товарищей из тусовки «НЛО» текстов никому не известной Н. Скандиаки в «большой контекст» мировой поэзии. При этом тон автора столь спокоен и доброжелателен ко всем без исключения персонажам его статьи, а всепонима- ние столь всеохватно, что его заметка прекрасно смотрелась бы и в журнале по гидробио­ логии. Вопреки Е. Абдуллаеву, кажется, что сугубая индивидуализация ценностных крите­ риев, атомарная эстетика, характерная для современной литературы, едва ли способствуют серьезному ра з го во р у о чем бы то ни было. Всякое аргументированное мнение в конеч­ ном итоге будет исчислено как дискурс власти, и реакция оппонента будет соответствую­ щей. « Серьезный ра з го во р о стихах», как его понимает Е. Абдуллаев, возможен днесь разве что за полярным кругом, под трехметровой толщей льда, в темноте и одиночестве. Подальше от премий, тусовок и литературных журналов. Короче, подальше от соблазнов, упоминаемых автором, превращающих любую попытку такого разговора в пустопорож­ нюю болтовню: Сдругой стороны, сами по себе стихи, отчужденные от автора, —объект слишком пассивный для такой подвижной игры, как литературная жизнь. Стихи не способ­ ны сами собой заполнять поэтические вечера, состихами сложнодружить, стихи не приглашают в гости и не предлагают с ними выпить. Для всего вышеперечислен­ ного требуется автор. 183