Сибирские огни, 2008, № 2

затасканные по бюрократическим бумагам фразы непривычно рокотали в неболь­ шом зале. Плавский был в ударе, он купался в басах своего голоса, в ослепительном свете телевизионных фонарей и потустороннем мерцании фотобликов. Это была его стихия, стихия уверенного в своей правоте человека, которую он каким-то непо­ стижимым образом мог передать слушающим его людям. Скураш не пропускал ни одного публичного выступления шефа. Он устраивал­ ся где-нибудь сбоку, поближе к столу, и с интересом наблюдал за Плавским и сидя­ щими в зале. Перед ним медленно, с пробуксовками раскручивалось невидимое колесо взаимопроникновения энергий скрытого смысла слов. Древнейшая и пугаю­ щая магия постепенно обретала силу мистерии, рождая внутри ни с чем не сравни­ мое чувство сопереживания, которое, в свою очередь, помимо воли, высвобождала дикую силу сопричастности. Обособленное, осторожное и пугливое «я» съежива­ лось, уступая место ослепляющему, словно наркотик, коллективизму. Лицо нестер­ пимо горело, жажда деятельности переполняла душу. И все это происходило с каж­ дым. Странным образом непохожие друг на друга люди, порою говорящие на раз­ ных языках, вдруг превращались в единоверцев. В этом граничащем с безумием порыве единения расплавлялись индивидуальности, стирались маленькие человеч­ ки с их слабостями и бедами, и рождалась грозная, слепая, обезличенная толпа, готовая ринуться вперед, созидая или разрушая все на своем пути. Что-то похожее Малюта, к своему удивлению, наблюдал и сегодня. Острые на язык, матерые и наглые в иных ситуациях журналюги ловили каждое слово Плавско- го, не отрывая взгляда от сцены, что-то чиркали в блокнотах, распаляясь вместе с выступающим. «Бесовщина какая-то! — размышлял Скураш, уставившись на раскрасневшую­ ся и елозящую в кресле высокомерную Ольгу Гоц, недавно признанную «золотым пером» года. — Представляю себе, что он вытворял с рядовыми избирателями, если всезнайку Оленьку почти до оргазма довел. Ну, молодец! Да что Гоц, мужики — и те туда же!..» Иван Павлович замолчал неожиданно, просто не договорил фразу, тяжело вздох­ нул и откинулся на спинку стула. Достигнув пика напряжения, он словно просил минуту передышки. В зале зашумели, зашелестели, задвигались. На столе появилась пепельница, и Плавский, с усмешкой окинув взглядом присутствующих, мол, имею, в отличие от вас, полное право, не спеша, вставил сигарету в мундштук и, блаженно сощурившись, смачно затянулся. — Господа, прошу задавать вопросы, — делая кому-то условные знаки, произ­ нес Брахманинов. — Время у секретаря ограничено. Пожалуйста, прошу Обще­ ственное российское телевидение... — Иван Павлович, перечисляя потенциальные угрозы национальной безопас­ ности, вы назвали разрушение системы управления страной. Если можно, подроб­ нее на эту тему. — А что подробнее? Фактически от этой системы остались одни ошметки, кото­ рые быстренько приватизировали регионы; еще год-другой — и они окончательно окуклятся в удельные княжества. Могу объяснить более образно. Страна у нас ог­ ромнейшая, как исполинский динозавр. Туловище, ноги, длиннющий хвост да шея с крохотной головкой и еще более крохотными мозгами... В зале ехидно захихикали. — Не сомневайтесь, маленькие мозги, и те прокисшие, — продолжал Плавский. — Так вот, пока сигнал от башки дойдет до хвоста, хвоста уже нет, сожрали, а обрат­ ной связи «хвост - голова» вообще не предусмотрено. Я ясно излагаю? — Куда уж яснее... — Пожалуйста, вопрос коллег «Си-эн-эн», — уводя шефа от назревающего скандала, вмешался пресс-секретарь. — Господин Плавский, как часто вы видитесь с президентом, о чем говорите? Эго один вопрос. Второй — ходят слухи об ухудшении его здоровья. Как вы это прокомментируете? Скураш, как и все готовившие эту встречу, предполагал, что подобный вопрос кто-нибудь задаст. У Ивана Павловича было заготовлено три позитивно-нейтральных ВАЛЕРИЙ КАЗАКОВ M b ) . ТЕНЬ ГОБЛИНА