Сибирские огни, 2008, № 2

колепных изделий Колыванского камнерезного завода, в их числе найдете вазы из копейчатой яшмы с надписью Коргон, другие творения алтайских мастеров. Хоте­ лось своими глазами посмотреть на остатки Кортонской каменоломни, при том еще, что на пути к Белоголосову озеру не придется вновь преодолевать злосчастную Согру, потом огибать макушку горы Королевский Белок — не очень высокой (2295 м), но все же главной вершины Тигирецкого хребта. Путешествие по Коргону оставляет неизгладимое впечатление, но мы опять- таки не будем далеко уходить от основной линии нашего повествования, а она связа­ на изначально с жизнью и творчеством Николая Михайловича Ядринцева. Ведь он бывал в Сибирской Швейцарии задолго до нас и смотрел на нее другими глазами. Позволю себе лишь беглый обзор увиденного с разных точек нашего прихотливого маршрута... С борта вертолета открылось внизу округлое озеро, отороченное с трех сторон снеговыми подушками. Такие образования в горах называют цирками. Открытое береговое пространство выглядит как ровная лужайка, поросшая сеяной декоративной травкой. Приземлившись, видим под ногами зеленый ковер из торчащих шильцами перьев дикорастущего лука... На самом берегу лежит огромный, в рост человека, серый камень. Приглядев­ шись, видим узкий спил, кем-то отшлифованный профессионально, так, что прояв­ лена фактура камня: это поделочная яшма. Глыба неподъемная, потому, наверное, и лежит здесь до неких лучших времен. Из глубокой чаши озера вытекает, срываясь вниз по каменистому руслу, та са­ мая река Коргон. В истоке на порожке резвится прыгучая молодь хариуса. Крупная особь всплывает, смотрит и, лениво вильнув хвостом, снова уходит на глубину. Под левым южным берегом тяжелится подтаивающий на летнем солнышке снежный карниз. Время от времени от него отслаивается изрядной массы глыба и с оглушительным всплеском падает в озеро. В отдалении чуть движется на веслах на­ дувная лодка с одиноким рыбаком; это может быть кто-то из местных пастухов, а то и залетный гусь из соседнего Восточного Казахстана, который вот тут, за гребнем Тигирецкого хребта, надо лишь преодолеть покрытый фирновым одеялом перевал Кортонское Седло. Будет время, побываем и на той стороне, а пока уходим вниз по течению Кортона до первого притока, где, судя по карте, стоит так называемая пасека Пимена. Скоро, не без труда переправившись через быстрый Горелый Коргон, видим на большой поляне деревянную избушку пчеловода, приземистый, крытый дерном омшаник, тут и там стоящие среди цветущего луга ульи и... никакого хозяина. На дере­ вянном столе в избушке находим большую банку свежего меда и кусок сала. Понимаем, что нас угощают от чистого сердца, но и с явным намеком: чтобы не трогали ульи... Подъехавший на коне молодой ковбой из Покровки ввел туристов в обстановку. Пасека Пимена давно уже не Пимена, и кто он был такой, уже не вспоминают, пото­ му что пасечников здесь перебывало много, а нынешний, откачав мед, подался на время в свою деревню, где у него семья и хозяйство. Что касается оставленного на столе угощения, то не сомневайтесь: таков здешний обычай... Не сходя с тропы, по Коргону обнаружили еще две пасеки. Одна была известна как пасека деда Ивана. Его избушку никак не минуешь. Нас уже заметили и зовут заглянуть «на чашку чая с медом». Почему бы и не отдохнуть навьюченному не в меру путнику? В избушке у деда Ивана сидят и пьют отнюдь не чай двое крепких мужиков. Познакомившись и отдав должное хозяйской медовухе, надеваем вновь рюкзаки. Один из веселых Ивановых гостей, молодой казах по имени Сашка, навью­ чивает нашу поклажу на двух верховых лошадей, и налегке отправляемся по своему маршруту. Запомнился один эпизод. Впереди встала крутая гора, по левой стороне петляет наша тропа, а справа обрыв, кое-где покрытый мелкими кустиками, хотя сорвись с такой высоты вниз, вряд ли зацепишься до самой воды, бурлящей внизу. Сашка передает коней напарнику, а сам отважно рвется наверх. Призывы к осторож­ ности его не останавливают. Он бодр и всю дорогу напевает: «Родина моя Белорус­ сия, песни партизан, сосны да туман...» Достигнув верхней точки, Сашка неожидан­ но пускается в пляс, рискуя в любой момент сыграть со своей «Цыганочкой» в ущелье Кортона. Но он непостижимым образом устоял, и вот мы уже, слава Богу, внизу, на берегу сногсшибательной речки, скатившейся с горы Еловой и впадающей здесь в Коргон. Через речку переброшена лава из двух скользких бревен, и нашему Сашке в этот раз не удается акробатический номер, он первым срывается с мостков и бредет по пояс в воде. Его сносит течением вниз, но он сходу форсирует Еловую и, вылезши на берег, вновь затягивает любимую мелодию: «Песни партизан, алая заря, родина моя Белоруссия...» Слышали бы голосистые «Песняры» из братской славян­ ской страны, как их обожают и поют в глухих горах Алтая... ВИТАЛИЙ ЗЕЛЕНСКИЙ ВЕЛИКИЙ РАДЕТЕЛЬ СИБИРИ