Сибирские огни, 2008, № 2

прямолинейный, камерный чертеж, который лишь поверхностно пригож. А в глубине... Я знаю, что творится: блуждают замороженные лица, и крики раздаются, и возня, и за получку борется родня. Водитель безалаберно зевает, ни зрение, ни слух не запрягает, катается по городу, свистит, на практикантку весело глядит. И я не сплю. И тоже равнодушен, пейзаж урбанистический придушен, отторгнут проходимцев кислый вид, лишь электронный колокол саднит. ОБНАЖЕНИЕ Я снимаю одежду и забываюсь между голой стеной и голой твоей спиной. Ты говоришь мне: спокой­ ной ночи! и закрываешь очи. БЕЗПЕРЕВОДЧИКА Бабулечка вареники лепила и что-то по-французски говорила. Наверное, красивые слова. А девочка на коврике играла и ясно только кукол понимала, поскольку их придумала сама. Одна была из спичечных коробок, другая из просохших винных пробок, а третья из бумаги, из фольги. Спала на стуле кукла дорогая: фарфоровая, шелковая, злая — ее не принимали бедняки. — Пора обедать! — бабушка пропела, и девочка на миг осиротела, насупилась и в кухню побрела. — Не буду кусать! — бабушке сказала.— Ты никогда меня не понимала! И бабушке снотворного дала. 103 АНТОН НЕЧАЕВ ОБЫКНОВЕННО-МИЛЫЙ ТИХИЙ ДОМ