Сибирские огни, 2007, № 5

ЛЕОНИД НЕТРЕБО БАНИЩЕ — Жалко тебя, парень. Потому как морда юнкерская, не офицерская... Молод. Жалко! Уйдешь восвояси? Иль прискобить тебя, ирода, к земле-матушке, как немца я, бывало, пикой?.. — Уйду, отец, — сказал Иван как можно спокойней, не двигаясь. — А в спину опять не пульнешь, ваше благородие? Креста нет, понятно, а хоть честь-то имеешь? — Имею... — То-то! — казак бросил вилы и двинулся в сторону дома. Иван, не вставая, торопливо подобрал наган, крутанул барабан и, скрежеща зубами, почти не целясь, выстрелил в широкую спину. Мужик дрогнул всем большим телом и обернулся, опять удивленный. Не попал! Еще!.. Осечка! «Неужели конец?»— подумал Иван, видя, как мужик опять нагибается за вилами. Но скрипнули ворота, и тут же бабахнуло, вспыхнуло над Иваном, — и казак согнулся, застонал, упал, захрипел, скрючиваясь, как гусеница. Прочернело над Иваном— как в ад завалился: курные кудри, вороненый ствол, угольные глаза, черные губы. И горячий шепот: — Жив?.. Это Марта со своим маузером. Как успела, бестия? Завыла овдовевшая баба, заголосили осиротевшие ребятишки. Сбежались из соседних дворов сопровождающие: встревоженные, винтовки наизготовку. — Что, товарищ уполномоченный? Как же вы один-то во двор?.. — Напал он на меня, с вилами... Там схорон в коровнике, +—указал Иван, плю­ ясь зло и кроваво. — Грузите!.. И, уходя со двора, услышал за спиной разговор: — Командир— чистый зверь, ничего не боится! — Страху в ем нет, эт точно! Герой, одно слово! — Ишь, с Мартой бугая завалили, всему селу под дых врезали! Щас дела пой­ дут!.. Скрип и стон телег, конский храп и топот, покрик возниц... Обоз, ощетинившись штыками и грозясь дороге и лесу тупыми стволами пулеметов «Максим», возвра­ щался с добычей. Марта молчала, отвернувшись и свесив ноги с телеги, курила. — ТоварищМарта! — шутливо окликнул ее Иван, возлежа на соломе головой к пулемету. — Благодарю за спасение! Вовремя вы поспели... Извините за причинен­ ное беспокойство. Если б не осечка, я б и сам... Не сомневайтесь, наше дело правое. Справедливость— понятие классовое. Слюдьми— по-людски, а с классово чуждым элементом... В ответ— то же молчание, только новая папироска. — Ладно, с меня следующая контра в твой зачет! — опять пыталсяшутить Иван. Он притянул к себе Мартину сумку, валявшуюся около маузеровой кобуры, вынул документ, пробежал глазами сверху вниз. Улыбаясь, наслюнявил карандаш, подчеркнул несколько строчек, подал листок Марте через ее чуть вздернутое, угло­ ватое плечо. — Знакомая тебе грамота, товарищ комиссар, но, может, что-то из нее забыла? Освежи! Марта, вся кожаная, хрустит. Со спины видно: читает известный ей документ, но только подчеркнутое: «...требуйте настоятельно, неотступно безоговорочного выполнения раз­ версток, сдачи продовольствия. Не ждите самотека: делайте нажим, принуж­ дайте к сдаче... В случаях особого упорства, прямого отказа — применяйте са­ мые суровые меры. Прибегая к последнему — будьте осторожны, осмотритель­ ны: строго учтите все обстоятельства, предъявите угрозу и, решившись дей­ ствовать, не допускайте колебаний — идите до конца, наносите сокрушитель­ ный удар быстро и безошибочно ». Марта, не оборачиваясь, возвратила листок через плечо. Иван закипал. Подбросил с телеги гибкое тело, сел, вытряхнул из сумки прямо на солому все бумаги: потрепанные и новые листки, вырезки из газет.