Сибирские огни, 2007, № 2

АРНОЛЬД ХАРИТОНОВ ТУР ВАЛЬСА ДЛИНОЮ В ЖИЗНЬ подросли, да они и смалу не очень рвались помогать по хозяйству, только из-под материнской палки да через ее матерки. Баба Нюта, не выходя из машины, осмотрела дом Мишариных, пожевала что-то голыми деснами и сказала тихо: — Поехали дальше... Ей вдруг показалось, что ничего этого она раньше не видела и вообще здесь никогда не была. Да так оно, в общем-то, и было: через протоку она переходила редко, дел в своем селе хватало, а сюда— разве что до хором Чертовских. К тому же, столько лет прокатилось... Но сказать Маслову при всей этой толпе, из которой на нее смотрят несколько десятков пар вопрошающих глаз, — нет, не решилась. «Все равно никто не помнит, где Он жил, — решила она, — что-нибудь придумаю...» Доехали до избы Рудых, которая мало отличалась от Кехиной, разве что выгляде­ ла более ухоженной — тракторист на охоту не бегал, иногда между работой и пьян­ ками что-то подлаживал, к тому же, всегда имел возможность на тракторе подвезти то тесу, то жердей для тына. Баба Нюта вышла из машины, постояла у дома Рудых, щурясь от зимнего солн­ ца, из-под руки осмотрела избу от конька до завалинки и тихо, почти шепотом, сказа­ ла выжидательно глядящему на нее Хозяину: — Давайте еще поездим... посмотрим... что-то мне кажется, не в этих избах он жил. Что она надеялась увидеть — и сама не знала... Поехали дальше. Толпа поредела, почти рассосалась — большинство народа осталось у дома Рудых обсуждать непонятное поведение гостьи: так ничего и не решила, больше ведь никто не заявлял... «Газик» так же медленно двигался по длинной улице, вытянувшейся по берегу протоки. Маслов молчал, выжидающе смотрел на бабу Нюту. А она зачем-то при­ глядывалась к домам, как будто надеясь высмотреть в одном из них какую-то осо­ бую примету. Впрочем, избы были похожи друг на друга, как куры из одного курятника. Но одно подворье выделилось. Во-первых, тем, что запустенье здесь было за­ метнее, чем на других подворьях— крыша покосилась, заплот хотел совсем упасть, да его подперли явно неумелой рукой. И в то же время — вокруг усадьбы было аккуратно подметено, покосившийся штакетник недавно покрасили, в нем торчали голые ветви черемухи и рябины, которые по весне обещали зацвести— за ними явно ухаживали. Во-вторых, только здесь она увидела живую душу — перед старыми тесовыми воротами стояла женщина средних лет с усталым лицом, в накинутой на плечи мужской телогрейке, в валенках на босу ногу, на голове— серый платок. — Погодите-ка, Павел Георгиевич,— тронула она Хозяина за плечо, — вот это чье подворье? — Да Новопашиных, — ответил тот. — Помните таких? Большая была семья... Поумирали все. Вон только Наталья осталась. Учительствует в нашей школе. Одна сына растит. Мать-одиночка... — Новопашины... — раздумчиво проговорила баба Нюта. — Припоминаю, как же. Отец у них еще кузнецом был... Семья большая. Неужели все умерли? — Ну, не все, конечно, — Хозяин был явно недоволен тем, что дело затягивает­ ся. — Старики померли, а молодежь — по городам. Наталье вот только деваться некуда... — Новопашины... Новопашины... — бормотала баба Нюта. И вдруг резко. — Вспомнила! У них Он и жил. Еще в кузнице помогал. Точно, у них! Она и вправду вспомнила, что говорили что-то про кузницу и про Вождя, но где он жил— так и осталось для нее темно. Просто подумала: пусть одинокая бабенка в новой избе поживет, а те двое, охотник да тракторист, мужики еще в силе, сами о своих семьях в состоянии позаботиться. А где будет музей, не все ли равно? Так почему не в доме этих Новопашиных? — А вы... ничего не путаете? — недоверчиво спросил Маслов. — Никто про Новопашиных не говорил...