Сибирские огни, 2007, № 2

АЛЕКСАНДР БЕЗЗУБЦЕВ-КОНДАКОВ ДО РАССКАЗЫ гипнотического, галлюциногенного вида, с детскими руками и грудью кормящей женщины, с глазами, в которых словно бы запечатлен вопрос «ну как я тебе?». «Закон жизни», — сказал бы Антон и был бы, наверное, прав. На ходу Игорь обернулся, мельком глянув на еще не затворившуюся дверь квар­ тиры. Девчонка, снова натянув гадкую морщинистую морду, стояла в светло-медо- вом проеме, совершая какие-то диковатые ужимки, бескостно дергалась всем телом в такт неслышной музыке. Ее судорожные движения, мелькание тощих ног заставили Игоря вспомнить старинную жутковатую гравюру, которая называлась, кажется, «Пляска смерти». «Ля-ля-ля... Тум-тум-тум...» — донеслось до Игоря. Девчонка представляла себя на сцене, в огне прожекторов, и жаждала внимания к себе. Стран­ ной особенностью женской психологии Игорю казалось то, что женщины стесняют­ ся признаться в своем желании нравиться мужчинам, причем не конкретным муж­ чинам (мужу, любовнику, начальнику...), а всем или, по крайней мере, большинству мужчин. Дарья всегда спорила с Игорем, заявляя, что наряжается и накладывает макияж для того только, чтобы ей самой было приятно, чтобы самой себе нравиться, и по той настойчивости, с какой она доказывала мужу эту мысль, Игорь понимал, насколько неискренни подобные утверждения: если прихорашиваешься ради себя самой, так, может быть, и в постели сама себя удовлетворишь?.. Эта девчонка из пятьдесят третьей квартиры не такая, она и не думает скрывать своего природного стремления приманивать мужиков. На своем этаже Игорь остановился. Возле двери его квартиры на грязном плит­ чатом полу чернел какой-то продолговатый предмет. Предмет оказался крошечным гробиком, в котором лежала тряпичная кукла в темном пиджаке и галстуке. К гробику была прикреплена записка, написанная боль­ шими красными буквами: «Превед, Петька! К тебе пришел Мертвый Джо». Громко выругавшись, Игорь отшвырнул игрушку ботинком. «Похоже, они тут все с ума посходили!» — Игорь был полон ненависти к этому неизвестному Петьке, в кварти­ ру которого пришел вовсе не Мертвый Джо, а абсолютно живой ее новый обитатель Игорь Селезнев. «Кризис национальной идентичности...» — припомнил он свою недавнюю фразу. Кризис... Кризис... Осеннее обострение... Желтый дом, целая ули­ ца желтых домов. В черном-черном городе желтый-желтый дом... В прихожей Игорь уныло оглядел коробки и свертки с привезенными вещами. Распаковывать неохота было, но ведь надо же достать хотя бы посуду, надо найти где- то в сумках постельные принадлежности. В пустой квартире каждый звук оказывался гулким, словно звучал в огромном зале со сводчатым потолком. Эхо придавало новому жилищу Игоря немного роман­ тичности, но в целом эта «двушка» вызывала в его душе глухую тоску. Жизненные метаморфозы последнего времени казались ему несправедливыми. Хорошо хоть, что машина осталась у Игоря, поскольку куплена она была за несколько месяцев до свадь­ бы, а потому при разводе не считалась «совместно нажитым имуществом», в отличие от квартиры на улице Марата, в ремонт и благоустройство которой Игорь вбухивал почти все свои доходы последнего времени. Сумрачно на душе, а тут еще дурацкие шуточки с «Мертвым Джо»... Все-таки это грустное событие— новоселье. Игорь уселся на ящик, в котором были упакованы книги, как Кощей на сундук. Оставалось теперь только от скуки чахнуть. Вдруг послышалось подвывание автомобильной сигнализации... Игорь про­ шел на кухню и выглянул в окно. Так и есть, его «Форд» кричал и мигал желтыми подфарниками. Схватив брелок сигнализации, Игорь выскочил из квартиры, на ходу натягивая куртку. Лифт был занят, Игорь побежал по лестнице. Пока добежал до первого этажа, сирена затихла. Машина в целости и сохранности стояла, по-прежне- му занесенная снегом, и на нее никто не покушался, даже следов не виднелось на свежем снегу. Непонятно было, почему «Форд» начал звать хозяина, что напугало его. Возможно, не привык к новому месту, одиноко себя почувствовал... И только на обратном пути, возвращаясь в квартиру, Игорь вспомнил, что на бегу чуть не споткнулся о сидящего на ступеньках человека. Мужичок в черной вязаной шапке и засаленном ватнике спал, прислонившись плечом к изогнутым перилам. На рукавах его таял снег. Седые длинные волосы толстыми прядями падали