Сибирские огни, 2007, № 2

Примерно через час, как они улеглись, Евгения толкнула его, находящегося где- то между дремотой и тоскливым бодрствованием, в бок локтем и, заглянув ему в глаза со страдальческим нетерпением, сказала: — Давай ис-чо. Это было фирменное ее выражение: «ис-чо». И, не дожидаясь согласия, она залезла на него сверху и уперлась ладонями ему в грудь. Он удивился тому, каким тяжелым было ее тело. Близко-близко она поднесла к нему лицо, и Павел почувство­ вал, что он смертельно, насквозь продырявлен буравчиком ее взгляда. — Ис-чо... ■—•повторила она требовательно. Реальность пошатнулась... Евгения дышала хрипло, мягкие груди ее расплю­ щивались о грудь Павла. Комната быстро повернулась вокруг своей оси. Он зажму­ рился, чтобы не видеть перед собой ее гипнотического взгляда. Над кроватью висел на стене большой глянцевый плакат— весело улыбающийся череп в каске, а внизу подпись: «Люби революцию!» — Это мерзко! — сказала она, отодвигаясь. — Ты спишь со мной, а думаешь о другой бабе... Ты же думаешь, что ее трахаешь! — Почему ты так решила? — вздрогнул он. — Не держи меня за идиотку. Я вижу. Ты думаешь об этой... мертвой! Он хотел сказать, чтобы она не смела называть Лиду «мертвой», но промолчал, словно находился в оцепенении. Она откинула одеяло, встала с хрустом в коленках. Павел смотрел на нее снизу вверх, она возвышалась своим рельефным телом, тяжело дыша, разозленная, с мрач­ ным лицом, вся покрытая ровным шоколадным загаром, точно мулатка. Натянула футболку с портретом Че Гевары и вышла из спальни. «Женщины... —-подумал Павел. — Как они чувствуют? Откуда в них это непо­ стижимое для мужчин понимание?.. Разве я мог бы понять, что женщина, которую я ласкаю, думает о другом?.. Никогда. Женщины — они животные». Павла влекло к Евгении, он не мог без волнения смотреть на ее тело, да, именно ее тело притягива­ ло... К таким отношениям неприменимо слово «любовь». «Я люблю не душу, а мясо...» Женька давала ему жрать себя. «До самой глотки». Павел встал и оделся. Евгения стояла на кухне перед открытым окном и курила. Услышав его шаги, обернулась. У Павла заныло в груди, когда он увидел ее покрасневшие, часто морга­ ющие глаза. — Прости идиота... — сказал он. — За что? Ты не виноват. Просто... мне шампанское в голову ударило... Павел вышел в белую ночь, в наполненный неясными психоделическими звука­ ми пустой город. На Разъезжей показалась желтая машина такси, Павел поднял руку, но машина не сбавила скорость и пролетела мимо, шелестя мотором. Павел посмотрел на часы— метро откроется через два с половиной часа... Небо над городом было зачехлено пепельной, освещаемой изнутри дымкой. Он вышел на пустую Лиговку, которая казалась бы совершенно безжизненной, если бы не перекличка синхронно мигающих на всем протяжении проспекта, быв­ шего когда-то питавшим Летний сад каналом, желтых светофорных глаз. Будто бы по всей длине проспекта была растянута праздничная гирлянда. Он поплелся в сторону Обводного канала. Не спеша шагая в серебристом полусумраке, Павел пытался представить, что бы он чувствовал и о чем думал бы, если бы у него не было дома и он был обречен провести эту ночь под открытым небом. Санкт-Петербург, как совершенно ни с чем не сравнимый тип цивилизации, почему-то всегда навевает чувство бездомности, жить в Питере — словно бы быть немножко бомжем. Петербуржцы всегда чем- нибудь да болеют, например, нервным расстройством. От болотного климата, на­ верное. Сами эти белые ночи не являются разве аномалией, если всякой ночи надле­ жит быть темной и черной? Лиговский асфальт серебрился вдали, напоминая фос­ форический блеск воды на картине Куинджи «Лунная ночь на Днепре». Павел шел мимо обветшавшей Крестовоздвиженской церкви, миновал глухой и неподвижный Обводный и чувствовал, как он немножко сходит с ума от всей этой окружающей психоделики белой ночи. 3 3 3 заказ № 766 АЛЕКСАНДР БЕЗЗУБЦЕВ-КОНДАКОВ НОЧЬ НЕЗАВИСИМОСТИ