Сибирские огни, 2007, № 2

— Нормальные. Жив остался чудом. — Ага, уже интересно... — она резким мужским жестом раздавила окурок в пепельнице. —Договоримся так. Если здесь действительно есть зацепки, я господи­ на Лемехова с большой радостью буду размазывать по стенке! -—Женька, ты это действительно можешь? Игра опасная. — Могу ли я? — переспросила она, презрительно скривив губы. — Ты что, совсем меня забыл? Евгения сидела в кресле, закинув ногу на ногу и крепко сцепив руки на колене; было заметно, что в эту минуту бешеная энергия распирает ее, жилки на смуглой шее напряглись, ноздри тонкого, с легкой горбинкой носа раздувались, язычок часто пробегал по приоткрытым маленьким губам. Ей не терпелось посмотреть, что при­ нес Павел. Кажется, в эту минуту они могли читать мысли друг друга. Они смотрели друг другу в глаза, и между ними словно бы происходил бессловесный диалог: «Я думала о тебе. Я скучала!» — говорили ее прищуренные возбужденные глаза. «Не важно, думал ли я, скучал ли. У меня своя жизнь, у тебя своя. Главное все же, что я к тебе вернулся... Надолго? Не знаю... Мы ведь рано или поздно надоедаем друг другу. Мне очень нужна твоя помощь. Я пережил тяжелые дни, о которых, наверное, когда-нибудь расскажу тебе. Сейчас я не готов, слишком больно...» Евгения слегка прикрыла веки в знак того, что понимает его взгляд. Она подня­ лась и вновь села — на ручку дряблого и бесформенного, как медуза, кресла, в котором сидел Павел. Он не посмотрел на нее, опустил глаза на носки своих ботинок. В поле его зрения оказалось ее высоко задранное колено, блестевшее, словно только что смазанное кремом. Шевельнувшееся было желание пробраться рукой под ее юбку быстро растаяло. Евгения поцеловала Павла— так, как целовала только она, схватив цепкой рукой за шею и властно прильнув ртом к его безвольным губам. Павел почувствовал ее мягкие губы, пахнущие табаком, трепещущий язычок, кото­ рый оказался у него во рту. Близко-близко он видел ее немигающий, такой гипноти­ ческий, бездонный черный глаз, красноватые прожилки белка, длинные, закручен­ ные вверх ресницы, напоминающие крыло бабочки. Павел задохнулся до головокру­ жения в этом варварском поцелуе. — Сегодня ты ночуешь у меня!— заявила она, поднимаясь и одергивая узкую юбку. Покачивая бедрами и цокая копытцами каблуков, Евгения вернулась за свой редакторский стол и взяла в руки лист корректуры. Надев очки, она стала похожа на строгую учительницу, читающую классный журнал. Вечером по дороге на Разъезжую, где жила в двухкомнатной квартирке Евгения, Павел чуть было не купил цветы и шампанское. Он уже подошел к цветочному киоску возле метро «Владимирская», как вдруг представил себя стоящим в прихо­ жей Женькиной квартиры с букетом в руках, явственно увидел свое растерянное, глупое выражение лица. Герой-любовник приперся. Как он будет жалок с букетом в протянутой руке! Она встретила его в красной футболке с портретом Эрнесто Че Гевары, в трусах и тапочках. Клюнула его носом в небритую щеку и сказала: — Иди в комнату... Павел остановился перед фотографиями, которыми была завешана вся стена в гостиной. Многие снимки он помнил, но появились и новые. В этих фотографиях была летопись беспокойной и порой опасной журналистской работы Евгении Шев­ цовой. Вот она запечатлена на фоне окутанного черными клубами дыма «Белого дома» — октябрь 93-го... А вот их совместная с Павлом поездка в Иерусалим три года назад, нисхождение Благодатного огня; после этой поездки к гробу Господню Евгения, еще недавно совершенно не интересовавшаяся религией, приняла право­ славие. .. А вот совсем свежий снимок: Евгения на оранжево-революционном киев­ ском майдане берет интервью у двух длинноволосых студентов с апельсинового цве­ та ленточками на рукавах. Павел прочел недавно Женькины «Помаранчевые хрони­ ки», посвященные украинской революции, текст был написал в ее всегдашней иро­ нично-издевательской, зубастой манере, пересыпан остренькими метафорами и читался взахлеб. АЛЕКСАНДР БЕЗЗУБЦЕВ-КОНДАКОВ НОЧЬ НЕЗАВИСИМОСТИ