Сибирские огни, 2007, № 1

ком беременном животе. Женька, наверное, не знает, что скоро, аккурат в разгар экзаменов, у нее родится мальчик, а 9 класс уже без Женьки Савечкина будет кричать под окнами роддома... Какое все-таки хорошее и светлое было время. Дураки, мучались какими-то полувыдуманными проблемами и хотели быстрее вырасти. Вот и выросли. И что? Стало проще? Женька смотрел вопросительно, чуть смущенно, следил старательно за вежли­ востью улыбки, переминался с ноги на ногу и не знал, что сказать. Он не узнал ее. От обиды на саму себя едва не вскипели злые слезы. Размечта­ лась. За каких-то полминуты успела придумать сладкую сказочку и как дура в нее поверила. Да с чего бы он ее помнил? «Но как забыть звончей звонка капель и мальчика, который нес портфель?» Она закусила губу и перевела взгляд, как стрелки часов, на златострунный шпиль собора. Усомнившись в своей памяти, жалела, что догнала этого незнакомца, и подыскивала слова извинений. Дожидаясь шепота подсказки, Женя продолжал растерянно разглядывать ее лицо. Снял очки, будто они мешали видеть, провел ладонью по беспомощным гла­ зам. Было видно, какругает он мысленно свою память. И наконец в его лице что-то неуверенно проявилось, дрогнуло. Казалось, он забыл слова, которые хотел произ­ нести. Или вообще забыл все на свете слова. Оксана, проглотив уже готовое сорвать­ ся с языка смущенное «Извините, я ошиблась», закричала: — Савечкин, тычего? Да я это, я, что, не узнаешь? Ну ты, блин, даешь! Признав ее наконец, закашлявшись, Женя ответил: — Похоже, мы нашли доказательство тому, что Земля круглая. — И все-таки она вертится! — добавила Оксана. Женька перекладывал очки из руки вруку. Так и не избавился от старой школь­ ной привычки— он всегда вертел очки в руках, отвечая у доски. А еще точно также перетаптывался с ноги на ногу, забывал слова и шевелил короткими, почти незамет­ ными бровями, которые лезли высоко на растерянный лоб, к быстро отрастающей неровной светлой челке. Он спросил: — Давно приехала? — Вчера... То есть сегодня, — Оксана поправилась. — Сегодня утром. Он задумался перед новым вопросом. — Нравится? — Еще бы... Красота... Просто потрясающе... Давно мечтала побывать,— ска­ зала Оксана, понимая, что начинает болтать глупое и ненужное. Когда нужно много рассказать и о многом расспросить, всегда, как назло, в голове становится пусто, будто заштукатурили память. Охватывает странный такой, словно предпростудный, озноб, за который потом станет стыдно. Как и за ту ерунду, которую несешь не подумав, и не можешь никак остановиться. — У тебя есть полчаса свободных? — спросила Оксана, не надеясь услышать «да». За столиком под летним зонтиком-навесом Женька, как и полагается добропо­ рядочному туристу в Праге, пил пиво, а Оксана— черный кофе без сахара, вкусно горчащий во рту в перерывах между увлеченными фразами. Женя молча слушал: ему было интересно узнать новости о людях, с которыми он учился когда-то. А она рассказывала про выпускной, про экзамены, как весело ездили на музейную практи­ ку в Иркутск после девятого класса, а еще на турбазу на Новый год, без учителей, и разбили там нечаянно окно, какустроили забастовку в день ухода любимого директо­ ра школы, расписали стены меловыми надписями «Без директора не будем учиться», как, еще не закончив одиннадцатый класс, поженились неразлучные Рита иИлья, роди­ ли ребенка, а три года спустя разбежались в разные стороны, друг друга ненавидя. Женя слушал внимательно и смотрел наОксану то через толстое стекло пивной круж­ ки, то из-за сложенных домиком рук. Ее кофе успел остыть, аОксана говорила и гово­ рила, захлебываясь словами, то и дело перебивая саму себя. Женя задал несколько вопросов о былых приятелях, и Оксанарадовалась, какшкольница у доски, что знает о них: Андрей поступил в Томский политех и исчез из виду, а Слава закончил пед, ТАТЬЯНА ИЛЬДИМИРОВА СОЛНЦЕ