Сибирские огни, 2007, № 1

ЯРОСЛАВ КОСТЮК ЙЖШ ВМЕСТИЛИЩЕ откуда-то несся, выплясывая и срываясь на рулады, синхронный художественный хохот. — Да говорю же тебе, ляжки у нее... — Бродский, немедленно вразумите этого распустяя. Покажите ему, где раки зимуют... Это вам не сельсовет... — Партитуру, представляешь, скушали, аппетит развился... И Годуновым заку­ сили... — Что? А откуда я знаю?.. — Слушайте, да в конце-то концов!Могу я до ветру сходить? Что значит— не положено?.. — Ляжки, да что тамляжки, ты бы... — И не говорите, раз в год выберешься, и то... — Бродский, вывразумили этого пентюха?.. Да! Что у вас?.. Документы? Ах ты, курва... — И все же, может, выпустите, я сейчас описаюсь... — Да закрой ты наконец этому засранцу глотку!.. — Бродский, кончай пидора, появится Четвертое, неприятностей наживем. Я, что ли, жопу рвать буду?.. Бери пятерых и мухой в партер... — Видел, как коза на гармонь прет? Вот и этот— заморыш, а чуть на тот свет не отправил... — Нимб у нее светился, точно тебе говорю... Я сколько икон перевидал... — В уборной посмотрите! В уборной!.. Мне что, вас учить?.. И чтоб через час были грузовики!.. Двадцать грузовиков... — Ну, все, значит, я это сделаю здесь! Сниму штаны и сделаю! — Нет, я его сейчас сам пристрелю... Вот чучело го... Чучело, учуяв опасность, заметило К. и, каким-то образом определив главен­ ство последнего, отчаянно бросилось к ним. — Вот вы, товарищ, хотя бы вы скажите этому... Рыжая залысина интеллигенталоснилась и пылала втусклых лампах, ножки его дрыгались. Он спрятался за К. и мстительно оттуда выглядывал, поедая взглядом му­ чителя. Милиционер обернулся, и, на его счастье, наган зацепился за кобуру, за треугольный кожаный клапан... Он пошатнулся, но не выпустил из обвисшей руки оружия, кровь схлынула с его лица. К. посмотрел ему в глаза. — Никого не выпускать! — приказал он. Милиционер, бросив тяжелый взгляд на надоедливую жертву, хмуро козырнул. — Слушаюсь! — Хорошо, выполняйте! — К. шагнул дальше, но остановился. — И никого не трогать. Если что, пойдете под трибунал. Гарантия железная, не вздумайте вообра­ зить !.. Для государства это больше не люди, это улики. И за эти улики вам яйца ото­ рвут. Я лично и оторву... Сквозь туго натянутую кожу лица милиционера проступили черты черепа. Жел­ ваки заострились, как бритва. Они пошли дальше, не оборачиваясь. Возле лестницы, ведущей на второй этаж, К. сказал: — Разделимся. Я— здесь, ты— наверх. Иживо. Полчаса, не больше. Андрей бросился наверх. — Поволоку обходи!.. Андрей врезался в толпу, и его тут же смяли, закрутили, подняли и понесли, потом отпустили и приперли к какой-то колоне; губы размазались по мрамору — вкус у него холодный и бесцветный. Андрей подумал, что неплохо бы найти точку, откуда можно осмотреть весь зал и где бы его не толкали. Точки такой, разумеется, не нашлось. Хотя зачем она? О поволоке он почти ничего не знает, в свойствах ее разби­ рается плохо, и если кого-то надо отсюда убрать— так это его. И вообще, как был он