Сибирские огни, 2007, № 1

В моем голосе, видимо, не было особой твердости и уверенности— и Виталий с сомнением хмыкнул: — Трудно так жить. — А кто тебе обещал, что будет легко? — Ну... мама когда-то говорила, что я обязательно буду счастлив... она обещала, что я стану музыкантом... «У тебя пальцы пианиста», — говорила она... А ведь я не стал ни музыкантом, ни композитором... Менеджер во вшивой фирме, и карьера моя под вопросом. А мама мне обещала... — Ну, прости ее, что уж теперь, что с нее возьмешь... Она и от меня ждала многого, и я тоже не оправдал ее надежд... И мне она тоже многое обещала... — А почему вы развелись? — Мы не разводились, я просто ушел. Мама до смерти оставалась замужней женщиной. Она и сейчас не оставляет меня в покое... — Но пить она стала из-за тебя? — Может быть. А может, и нет. Мы не властны над своей судьбой. — А меня ты призываешь крепиться... — Надо выдержать свой срок. Понимаешь? Зачем спешить? Может быть, эта наша жизнь— лишь испытание перед настоящей, другой, счастливой жизнью. И я верю, что ты еще будешь счастлив. — Но гарантии— нет? — Гарантии— нет, — согласился я. Мы замолчали. Солнце опустилось за линию горизонта, и закатное золото разлилось по дале­ ким горам, по городским окраинам, по всему раскинувшемуся перед нами городу. — Смотри, какой красивый закат, — сказал сын, и я вспомнил, что когда-то, давным-давно, в совсем другой жизни, я слышал точно такие же слова от любимой и молодой женщины, с которой надеялся, как в доброй сказке, прожить вместе всю жизнь и умереть в один день. А закат был и впрямь хорош.