Сибирские огни, 2007, № 1

ЭДУАРД РУСАКОВ фИД СМОТРИ, КАКОЙ ЗАКАТ — Дану? — У нас дочь родилась! Тыстал дедушкой, папа! — Хм... Я что, должен радоваться? — Но папа... Это же твоя внучка. Мырешили назвать ее Настей. Тыне против? — В честь Настасьи Филипповны, что ли? — Какая еще Настасья Филипповна? — растерялся сын. — Папа... Ты что, не рад, что она родилась? — Если честно— мне все равно, — сказал я, не задумываясь (а задуматься не мешало бы). — Ну, родилась так родилась. Поздравляю. Что дальше? — Ничего... — Виталий был явно обескуражен. — Извини за беспокойство... — и положил трубку. Сукин я сын. Бессердечная скотина. Бревно! ...Бог ты мой, ну и свинарник у вас... — Не твое собачье дело! Пришел тут указывать, ревизор. Ты нас бросил — ну и не суйся... — Послушай, Вера, нельзя же так запускать квартиру. — А вот ты и приберись! Окажи такую помощь. Чем нотации читать, взял бы веник, швабру, да и прибрался бы... — Вся кухня забита пустыми бутылками. Зачем ты столько пьешь, Вера? Ведь допьешься до белой горячки! — А ты будешь виноват! — Я? — А кто же еще? Ты, конечно! Если женщина пьет, значит, виноват мужчина. Это закон! — Да-а, дурдом по тебе плачет, голубушка... Чао, дурдом В этот же вечер мне позвонила Галя Зверева. Прямо из психбольницы. Уж не знаю, откуда она узнала мой номер телефона... может, стащила у главврача мою визитку, которую я ему, помнится, оставлял? — Помогите, пожалуйста!.. Вытащите меня отсюда! — Да разве это в моих силах? Чего ты боишься, Галя? — Мне грозит смерть! — захлебываясь, кричала она в трубку. — Я не могу говорить долго, я звоню из ординаторской, сюда могут зайти... Приезжайте какмож­ но скорее! Меня могут убить в любую минуту! — Убивать тебя— не вих интересах,— пытался я ее успокоить. — Твоя смерть никому не нужна. Ты им нужна живая! — Ох, Юрий Иваныч, если б вы знали все! Я вас умоляю: спасите меня отсюда! Я вас очень... И тут ее голос прервался, в трубке послышались гудки. Значит, кто-то вошел в ординаторскую и заставил ее замолчать... В эту ночь я почти не спал. Слишком много впечатлений и переживаний обру­ шилось на мою старую голову, слишком ко многому надо было привыкнуть и мно­ гое принять, осознать, понять. Лишь под утро забылся ятревожным сном. Разбудил меня лай собак под окном, затеявших свою собачью свадьбу. Что поделать — апрель, весна. Кровь играет в собачьихжилах. Сознавая всю нелепость своего поведения, я, тем не менее, сразу помчался в психбольницу. Ну что я скажу главврачу? Это ж т у п о— поверить маньячке, шизоф­ реничке, сумасшедшей девчонке... Но что-то подсказывало мне, что Гале и впрямь грозит нешуточная беда. Серафима Трофимыча я застал на месте. Мой приход его удивил, а когда он узнал о причине визита, то даже рассмеялся: — Это все бред, чистый бред! И выей поверили? Она вас, смотрю, индуцирова­ ла, голубчик! Ей ничто не грозит, абсолютно... — Так почему бы вам ее не выписать? — Потому что Галя еще больна. И о выписке пока не может быть и речи.