Сибирские огни, 2007, № 1

— Ладно, Иваныч, не горячись, — шеф протянул руку к моему заявлению. — Успеешь уволиться, куда спешить-то? — А чего тянуть-то? — Остынь, говорю. Я тебе просто урок сейчас преподал, чтоб ты не зарывался, чтобы знал свое место— понял? Каждый человек должен знать свое место. Но зачем же сразу в бутылку? — А ты хочешь, чтобы я, как в романах у Сорокина, ел твое начальническое дерьмо и похваливал? Нет уж, брат, хорошего помаленьку. Накушался! — Чудак... Мыже с тобой кореша, учились вместе, пуд соли съели... Иваныч! Ну, не сердись на меня, ну, прости. Никто тебя с работы не гонит. — Вот я и хочу уйти, пока меня не гонят. Разве не ясно?— я дописал заявление и поставил число и подпись. — Только не рви, пожалуйста. Я, если что, второе такое же напишу. Итретье. Идесятое. Да и зачем я тебе? Из меня ведь песок сыпется— сам же сказал. — Да, но песок— золотой! — он хохотнул.— Ну, кончай, старичок, дурить. Черт с тобой, не хочешь мочить Зверя — не надо. Пиши вообще, о чем хочешь, не буду тебя тиранить. — Зачем я тебе нужен? — Нужен! Нужен! Хочу, чтобы хоть один приличный человек был в редакции, на которого я мог бы оглядываться... Ты мне нужен, старик. Тымне напоминаешь о нашей студенческой юности. А эти шакалы — они ведь совсем другие. Я сам их боюсь иногда... Не уходи! — Нет, — покачал я головой. — Извини, но вопрос решен. И тебе без меня будет легче— вот увидишь. — Да ведь ты пропадешь, старый хрен! — сердито воскликнул он. — Ты же совсем один, у тебя жена только что померла... без работы совсем свихнешься! Чего ерепенишься-то? Тебя ж ни в одну газету не примут, такого старого! — Значит, буду корректором... или курьером... или сторожем устроюсь... двор­ ником. Уж это моя забота. Он прикрыл глаза, словно мысленно просчитал до десяти, чтобы успокоиться. Потом поднял сизые веки, посмотрел на меня раздраженно. — Ладно. Иди. Черт с тобой. Заявление я подпишу. Только больше, прошу тебя, не попадайся мне на глаза. Я молча встал и вышел из кабинета. ...Ну, хоть сюда-то, Вера, могла ты прийти трезвой?.. Стыдно ведь перед людьми ! — А чего мне стыдиться? Это ты решил разводиться, ты и стыдись! А я с горя пью !— С какого горя? — Ясно, с какого... Какое у бабы горе, когда мужик ее с дитем бросает? —Да разве я этого хотел? Это же ты, ты во всем виновата! — Пой, ласточка, пой... Вот не буду с тобойразводиться, и все тут!—Как это не будешь? — А так: не буду, и все. Хоть ты тресни от злости, а я пошла... — По­ стой! Куда ты? Унас же на сегодня назначено! — Сказала: не будуразводиться — и точка. Здравствуй, папа Ближе к вечеру мне позвонил сын Виталий. — Здравствуй, папа,— сказал он. — Как твои дела? — Как сажа бела, — ответил я почти весело, — дела мои хуже некуда. — А что так?— почему-то даже испугался сын (раньше он особенно не интере­ совался моими делами). — Да вот, увольняюсь с работы, — сказал я. — Не подскажешь, вамдворники не нужны? — Дворники?.. Подожди... Ты, я вижу, шутишь. А у меня — новость. ЭДУАРД РУСАКОВ СМОТРИ, КАКОЙ ЗАКАТ