Сибирские огни, 2007, № 1

ЭДУАРД РУСАКОВ СМОТРИ, КАКОЙ ЗАКАТ — Мне это как-то не по душе,— поежился я.— Роль киллера не по мне, ей-богу. — Надо, Федя, надо. — Я не Федя. ЯЮрий Иваныч. — Да я шучу. — А я не шучу. Про пресс-конференцию напишу, могу и вопрос про Зверева задать, но «размазывать» и «мочить в сортире» никого не буду и от себя добавлять ничего не стану. Некрасиво это, как ты не понимаешь? Раньше надо было его разоб­ лачать, до тюрьмы. А не сейчас, перед самым судом. — Ты все это серьезно говоришь, Иваныч? Или прикалываешься? — Абсолютно серьезно. Пусть суд решает судьбу этого человека. Не тот мо­ мент сейчас. — Да кто ты такой, чтобы судить: тот момент или не тот?— взорвался шеф. Чего ты вообще о себе возомнил? Кто ты? Солженицын? Академик Сахаров? Мать Тереза? Тырядовой журналюга! Писака! Тебе дали задание— иди и выполняй! — Гробить Зверя не буду, —- упрямо сказал я. — Попросите кого другого. — И попросим! — шеф побагровел от гнева. — Есть еще свежие головы и золотые перья... А из тебя — песок сыпется! Сказал бы честно: боюсь, не могу— я бы понял. А то— развел тут нытье... Я молча проглотил эти его слова, но мысленно тут же принял кое-какое решение. Шеф поднял трубку внутренней связи и пригласил к себе Ларису Сараеву. Та вскоре явилась, посмотрела на нас вопросительно. — Вот что, Лара, — обратился кней раскрасневшийся Сан Саныч,— пойдешь сегодня в прокуратуру, на пресс-конференцию. Задай там сама вопрос про Зверева: как, мол, и что?.. — Ясно, — кивнула Лариса. — И потом, когда будешь писать материал, обязательно подчеркни, что такой бандит и подонок, какЗверев, не имеет права оставаться депутатом. Короче, смешай его с дерьмом! — Все понятно, — снова кивнула она. — Я могу идти? — Учись, Иваныч, у молодых, — сказал он и ехидно посмотрел на меня. Гнев его остыл, ему уже было меня почти жалко. — С полуслова все понимает... Усек? — Так точно, — сказал я. — Усек. Куда уж мне? — Так я пойду? — повторила Лариса. — Иди, конечно... Хотя постой! — шеф ухмыльнулся, недобрая мысль явно пришла ему в голову. — Помнишь недавнюю нашу поездку в «Гренаду»? — Помню, конечно... А что? — А ты знаешь, чтоЮрий Иваныч, наш светоч нравственности и эталон чести, выиграл тогда тебя в пари? За восемь бутылок армянского коньяка! — Как это?— растеряласьЛариса и посмотрела на меня.— Эго шутка, что ли? — Он поспорил тогда, что переспит с тобой и усмирит твой строптивый нрав— и ведь выиграл! Старый конь борозды не испортил! — Сан Саныч гулко захохотал. — Ведь выиграл же?.. Чего глазки-то вытаращила, красавица? Признавайся, он выиграл? — Выиграл... старый козел...— прошепталаЛариса, с ненавистьюглядя на меня, потом резко встала и вышла из кабинета. — Про задание не забудь! — крикнул ей вслед шеф. — Пресс-конференция ровно в двенадцать! — потом глянул на меня: — Ну, что? Коньячок-то еще не весь выпил, ковбой? — Да нет,— сказал я. —-Еще пять бутылок осталось... Чистый лист бумаги дай. — Зачем? — Заявление об увольнении напишу, — и я, не дожидаясь его реакции, взял со стола лист бумаги и начал писать. — Ты не против, если я уйду со следующего понедельника? Кое-какие дела доделать надо.