Сибирские огни, 2007, № 1

ЭДУАРД РУСАКОВ СМОТРИ, КАКОЙ ЗАКАТ рая из-за меня спилась и рано сошла в могилу. Я плохой отец, не сумевший осчаст­ ливить единственного сына. Я посредственный журналист... Я плохой гражданин... — Ну, пошел-поехал, — брезгливо фыркнул Сараев,— теперь будете услаждать себя самобичеванием. Сколько можно? — Ладно, не буду. Давайте выпьем. Не чокаясь. — Это еще почему? Мы разве на поминках? — Предлагаю выпить за помин моей души,— я поднял полную рюмку. — И за помин души моей недавно почившей в бозе супруги. И за помин души моей мамы, царствие ей небесное. И за красное солнышко, что встает неустанно на востоке и заходит непременно на западе, а не наоборот, озаряя нас животворящими своими лучами, вселяя в нас свет, итепло, и радость, и счастье, и вечное блаженство... Пью за солнышко, за каждый его нежный лучик... — Э-э, брат... да когда выуспели наклюкаться? — .. .пью за эту луну, что притягивает к себе мою истомленную душу своим властным магнитным... магическим... магнетическим... бр-р... фосфорическим све­ том... пью за радость увядания, черт возьми!.. Знаете ли вы, Сараев, как прекрасен этот мир в час заката? — Ну, ладно, хватит! — он посмотрел на часы. — Что-то вас совсем развезло. Мне уже пора, — он разлил по рюмкам остатки водки. — Выпьем на посошок— и разбежимся. Кстати, я с вами не прощаюсь. Вот вам моя визитка. Если что— звони­ те. Внутренний голос мне подсказывает, что мы еще встретимся. — Может быть, — согласился я, — может быть... А вот я вас хотел спросить... только неловко как-то... боюсь, вы еще обидитесь... — Спрашивайте о чем хотите, — быстро сказал он.— У меня нет секретов. — Да?.. Ну, тогда спрошу. Правда ли, что вы долгие годы были... э-э... как это называется?., ну, осведомителем, что ли... или— секретным сотрудником КГБ?.. Это правда? — Чистая правда, — без паузы и без тени смущения подтвердил Сараев. —-А вам это, вероятно, моя бывшая жена рассказала? Ну, Лариска... Она ведь? Она? Я кивнул. Он добродушно рассмеялся. — Вот Ларка — трепло какое! Вообще-то, порядочные жены о таких вещах помалкивают. — Так ведь она вам уже не жена. — Ах, вытак вопрос ставите?— он оживился. — Уж не спутались ли вы с моей Ларочкой? A-а?.. Ну, Юрий Иваныч, да вы, я смотрю, сексуальный разбойник. Су- пер-стар! А еще плакался: я, мол, отстрелянная гильза, я бедный старик, меня девуш­ ки не любят... — Вы меня спутали с Паниковским, про девушек я не заикался. — Седина в бороду, а бес в ребро! Так, что ли? — и он захохотал. — Ловко вы разговор увели в сторону, — заметил я. — Про себя-то не очень приятно рассказывать? — Это вы о чем? — перестал он смеяться. — О том, что я бывший стукач? А я этого не стыжусь. Да, я стучал на всякую сволочь. Да, я писал регулярно отчеты о проделанной работе. Да— и мне абсолютно не стыдно. Более того, я этим горжусь. Бескорыстный стукач— это патриот в лучшем смысле слова! Было время, когда весь простой народ делился на трепачей и стукачей. Я сделал свой выбор. Трепачей — ненавижу! — Таких, какя,— добавил я тихо. — Как в Евангелии: ты сказал, — ехидно заметил он. — Что, не нравлюсь? Противен я вам, Юрий Иваныч? Смотреть жидовские передачи по ящику вам не противно, а беседовать с патриотом-стукачом противно? А ведь я еще и поэт! — Да, я совсем забыл... Извините, читать не приходилось.