Сибирские огни, 2007, № 1

— Что ж, понятно, — пробормотал я, глядя на него с легким испугом. — Одно мне неясно: чем я-то могу помочь в этих ваших грандиозных планах? — А выне иронизируйте! — пристыдил он меня. — Оставьте эти ухмылочки! Я ведь про вас все знаю: вычеловек русский, в жизни многое повидавший... •—Да уж, — вздохнул я. — Старость не радость... — Какая старость! Не кокетничайте, Юрий Иваныч! Вы еще крепки телом и бодры духом, вы умудрены многолетним опытом, вы -— журналист высочайшего класса... золотое перо! — Вы мне льстите, — поморщился я, хотя лесть эта мне была приятна. — Мое золотое перо давно уже притупилось и заржавело. — Не кокетничайте! — строго повторил он. — Не подыгрывайте своим жидов- ствующим коллегам, помните, что вырусский, и родина ваша в опасности! — Уж не вербуете ли выменя вконтрактники?— улыбнулся я криво. — Так мой возраст не позволяет... хоть я и офицер запаса... — Опять вы ерничаете! Опять эти иудейские шуточки! Посмотрите на себя со стороны— разве не чувствуете, что выдаже шутите не по-русски? Как вам не стыд­ но, Юрий Иваныч! — Ну-у... не знаю... — почти всерьез смутился я. — Что-то уж вы меня так расчехвостили... Даже не знаю, чем бы я мог быть вам полезен?.. — Да не мне, не мне! И не Звереву, если нато пошло! Сам Зверев— всего лишь слуга русской идеи. И вам сам Господь Бог велел тоже послужить верой-правдой святому делу. — Это как? С оружием в руках, что ли? — Не прикидывайтесь дурачком, выже старше меня, какне стыдно? Ну, хоть раз вжизни, Юрий Иваныч, попробуйте быть серьезным! — А разве есть такие вещи, которые заслуживают серьезного к ним отношения? — спросил я опять же почти всерьез. — Очень жаль, если выне шутите, — он вздохнул. — Мне почему-то казалось, что в вас еще жива душа русская. Видимо, я ошибся. Сараев оглянулся на официанта— тот мигом принес еще бутылку «Абсолюта». Сараев налил себе и мне. Выпил, не чокаясь, словно пил за помин моей русской пропащей души. После паузы продолжил: — Ваше оружие — ваше слово. И вы могли бы послужить этим оружием на пользу не только достойному человеку (я имею в виду Зверева), но и Сибири, и всей России. — Боюсь, вы преувеличиваете мои силы и возможности, — почти искренне посочувствовал я ему. — А мне кажется, вы недооцениваете наши силы и возможности, — сказал он и посмотрел на меня пристально, не мигая.— Когда я говорю «наши», я имею в виду не только Зверева и себя, но и многих, очень многих людей, которые нам сочувствуют. Этилюди есть и среди так называемого электората (об этом яуже говорил), но их очень много и в силовых структурах, и в коридорах власти... Зреет, зреет русская сила! — Оченьжаль, но вряд ли смогу вампригодиться,— вздохнул я. — Я всегда был далек и от политики, и от власти, и от бизнеса... — И от жизни, — презрительно добавил Сараев, глядя на меня как на тяжело больного. — И от жизни, — охотно согласился я.— Как выправы!Вы даже не представля­ ете, как вы правы... Я — пустая гильза от снаряда... а снаряд пролетел мимо цели. Я — отработанный шлак, пепел... — Вы обычный мазохист, каких на Руси слишкоммного. И не тешьте себя иллю­ зиями, будто вы уникальная личность. Имя вам— легион. — И опять выправы, — смиренно кивнуля. — Я ничтожный плебей, преждев­ ременно состарившийся и одряхлевший. Я никчемный муж, сгубивший жену, кото- 4 заказ № 752 ЭДУАРД РУСАКОВ СМОТРИ, КАКОЙ ЗАКАТ