Сибирские огни, 2007, № 1

Похмелье Так и прогуляли весь уик-энд, на пленэре, в застольном чревоугодии да в лю­ бовных утехах. Парились в сауне, купались в полынье наречке, катались на лыжах, на санках. Так я отметил девятый день после смерти моей жены... А утречком в понедельник отправился в психбольницу — завизировать то са­ мое интервью с главврачом, которое было написано еще впятницу («Дом, где согре­ ваются сердца»). Серафим Трофимыч остался весьма доволен моим текстом. Исправил всего лишь одну фактическую неточность, а в основном похвалил и настойчиво заявил, что в долгу не останется. — Эта публикация ох как нужна, — сказал он, щуря голубенькие свои глазки, и вся его дубовая рожа светилась от удовольствия. — Вы себе даже не представляете, как вымне угодили. — Вообще-то представляю, — возразил я. — И у меня к вам все та же просьба: повнимательнее, пожалуйста, отнеситесь кГале Зверевой. — Помню, помню! — всплеснул он своими лопатами-ручищами. — Да мы ее уже окружили теплом и заботой. Она сейчас в отдельной палате, со всеми удобства­ ми, с телевизором и телефоном... у нее щадящий режим, ей разрешают прогулки во дворе... А у вас, я так понял, есть личная заинтересованность в ее судьбе? — Ничего личного. Просто она мне впрошлый раз показалась слишком встрево­ женной, возбужденной... Боюсь, как бы не покусилась на свою жизнь. Понимаете? — Что вы! Что вы! Это совершенно исключено. У нее дела идут на поправку, — заверил меня этот топорный хитрец с лицом колхозного бригадира. — Впрочем, можете убедиться сами... — он поднял телефонную трубку внутренней связи, сказал кому-то. — Лев Борисыч, зайди ко мне. И уже через несколько секунд в кабинет зашел толстенький чернявенький док­ тор. — Лев Борисыч, будь добр, проводи нашего гостя к Гале Зверевой, она в тре­ тьем женском отделении... — Знаю, знаю, — кивнул Лев Борисыч и повернулся ко мне. — Прошу! Я направился вслед за ним, но остановился на пороге, повернулся к хозяину кабинета. — А это правда, что вы собираетесь стать депутатом законодательного собрания? — Вы и это знаете? — улыбнулся, ничуть не смутившись, Серафим Трофимыч. — Ух, журналисты, ничего-то от вас не скроешь! — потом сразу же посерьезнел. — Да, это правда. Чувствую, что смогу послужить на благо обществу. Внутренний голос зовет: «Иди! Тынужен людям!» Согласитесь, ведь кто-то же должен отстаивать в областном парламенте интересы нашего здравоохранения, интересы медиков, ин­ тересы больных... то есть, в конечном счете, интересы всего населения! Кажется, Пушкин сказал: «Если ты гореть не будешь, если я гореть не буду, если мы гореть не будем— кто ж тогда развеет тьму?». — Это, вроде, Назым Хикмет, — уточнил я. — Не все ли равно! Главное— какверно сказано! Ну, что же, рад был с вами еще раз встретиться. Всего доброго. Мы распрощались, и я вслед за Львом Борисычем направился втретье женское отделение. Галя и впрямь находилась уже в другой, отдельной, палате, где имелись телеви­ зор и холодильник. Телефона, правда, не было. На столике возле кровати стояла ваза с фруктами. Сама Галя лежала в постели — тихая, словно спящая. Но глаза ее были открыты. — Здравствуй, Галя, — сказал я, подходя кней ближе, — ты меня помнишь? Она повернула голову в мою сторону. ЭДУАРД РУСАКОВ СМОТРИ, КАКОЙ ЗАКАТ