Сибирские огни, 2007, № 1

— Да вы, батенька, ковбой, — скривился с оттенком зависти и недоверия юный Свищев. — Принимаю пари. Предлагаю, чтобы каждый из нас обязался поставить Юрию Иванычу по бутылке армянского коньяка, если он выполнит свое обещание! — Согласен, — поддержал Кафтанов. — Ия! — Ия! — Значит, так и договорились, — хлопнул ладонью по столу шеф и с кошачьей улыбкой посмотрел на меня. — Понял, брат? Если выиграешь— получишь восемь бутылок коньяка. — О’кей! — и я тоже хлопнул ладонью по столу. — А вдруг он соврет?— засомневался Кафтанов. — Тут уж— ври не ври— по Ларке все будет видно,— успокоил его Сан Саныч. — В конце концов, я ее могу и прямо спросить, не постесняюсь. Мне она скажет правду. — И мне! — подскочил Свищев. — И мне не соврет. Мы с Ларисой со школы дружим, не разлей вода! — Чего ж ты тогда не на ней женился? — А ей семейная жизнь противопоказана. — Ладно, все, — сказалшеф.— Теперь предлагаю выпить за мужскую солидар­ ность. И мывыпили за мужскую солидарность. А потом выпили за четвертую власть и за вторую древнейшую профессию. А потом — за свободу слова. А потом — за каждого из нас в отдельности и за всех вместе. А потом — за нашего дорогого Сан Саныча, организатора всех наших побед и поражений. А потом... ...Вер, ты опять пришла пьяная? — Имею право: у нас премьера была, потом банкет — святое дело... — У вас что там, в кукольном театре, каждый день премьеры? —Почему каждый день? Не каждый день... —Да ты вспомни: позавче­ ра говорила, что премьера, сегодня — премьера... —Позавчера была генеральная, а вот премьера — сегодня... «Карлик-Нос»!— Вы там скоро все сопьетесь... —Не сопьемся! И не надо так на меня смотреть! —Да я вообще на тебя смотреть не хочу... — И кричать на меня не надо! — Кто кричит?— Ты кричишь! Ух, с какой ненавистью ты на меня смотришь!— Это ты кричишь! Замолчи, сынаразбудишь! — Надо же, какой папаша заботливый... С каких это пор? Ты же сыном почти не интересуешься. Ты его не любишь! Ты никого не любишь! —• Не кричи, соседей разбудишь... — А-а, испугался... Тырот мне не затыкай! Пусть все слышат, пусть все знают, что мне с тобой плохо! Плохо! Плохо! Плохо! Плохо! Ты спрашивала шепотом А потом, когда все стали разбредаться по своим номерам, я поплелся в комнату, где спала, похрапывая, пьяная и улыбающаяся во сне Лариса. Дверь запер изнутри, чтобы никакая сволочь не могла мне помешать. Свет включать не стал— во-первых, чтобы не будить Ларису, а во-вторых, чтобы не видеть ее пьяной морды. Баба она ничего себе, на три с плюсом, но красавицей все же не назовешь, так что лучше уберечь себя от визуального ряда, ограничиться тактильными ощущениями. На ощупь-то ведь любая женщина хороша. Ну, почти любая. С лица воду не пить, а все прочее у них одинаково. Прежде чем лечь, я все-таки ее раздел, а потом и сам разделся. Лег, пристроился, приласкал. Сперва потихоньку, так ласково, мягко, опять же стараясь не разбудить... Задышала! Зачмокала своими губищами, притянула к себе. Ну, я и исполнил все, что положено, по полной программе. Тем более что у меня ведь давненько не было контактов с инопланетянами. А тут— молодая, упругая, как бы спящая, но отнюдь 42