Сибирские огни, 2007, № 1

ЭДУАРД РУСАКОВ 8$% СМОТРИ, КАКОЙ ЗАКАТ — Тычто, забыл— ведь завтра девять дней, как умерла мама? — Девять дней?.. Ну и что? — Как что? Мыже договаривались вместе собраться— у нас с Мариной, поси­ деть, помянуть... такпринято. Марина это жена Виталика. Ходит с пузом, ждет ребенка, вот-вот родит. Бр-р. Зачем плодить несчастных младенцев? Ведь все они обречены... — Нет уж, уволь. На меня эти поминальные застолья тоску наводят. — И потом, мы с Мариной хотели с тобой посоветоваться: что делать с мами­ ной квартирой? — А чего советоваться? Делайте, что хотите. Хотите, живите вней, хотите, сдай­ те в аренду. — Разве тебе все равно? — Вот именно, сынок. Мне абсолютно все равно. Я на эту квартиру не претен­ дую. И вообще, оставьте меня в покое. Я— пас. Сын не стал со мной спорить. Он просто положил трубку. Вероятно, считает меня холодным бездушным монстром, моральным выродком... Ну и пусть. Сколько можно? И зачем притворяться? Ведь всем известно, что яразлюбил жену задолго до ее смерти. И на этом — все. Точка. Молчи, грусть, молчи. ...Юрочка, где ты там, подойди поближе к окну — вот же он, твой сыночек, вот он, Виталик — видишь? —Кто это?—Даты что, Юра? Тыразве нерад? Ты же так хотел сына, ты так его ждал... — Это мой сын?—Ну конечно! — Совсем не похож на меня... — Фу, что за глупости, Юрка! Как тебе не стыдно. Да он весь в тебя, вылитый ты! Зачем тыменя обижаешь?—Нуладно, прости. Я пошутил... — Глупая шутка ! — Согласен... прости... очень славный малыш... «Гренада, Гренада, Гренада моя!..» Пансионат располагался в горном распадке, в живописнейшем месте. Апрель­ ское солнце брало свое, воздух был душист и свеж, как поцелуй жеребенка (или— кактам у классика?), земля почти вся оттаяла, из-под сошедшего снега выглядывал пожухлый прошлогодний мох и желтая трава. Но горы вокруг были еще покрыты снегом, таким ослепительным, что глазам больно смотреть. И я не смотрел. Мы быстро разгрузились, выбрали каждый себе отдельный номер (пансионат был весь в нашем распоряжении), женщины принялись готовить ужин, мужчины помоложе взялись за приготовление шашлыков, ну а я, как никчемный старец, бес­ цельно шатался по холлам и коридорам. Вышел на веранду и залюбовался дикой красотой окружающего ландшафта. Заходящее солнце уже не так слепило глаза, но закат был роскошным. Ужинали в гостиной, за длинным дубовым столом. В камине пылали, потрески­ вая, поленья, стол ломился от яств, от винных бутылок и всевозможных закусок. Нас было двенадцать— совсем как на известной картине «Тайная вечеря». Я обратил на это внимание коллег-журналистов, и все оживились. — А кто же из нас Иисус? — хмыкнул, оглядываясь, молоденький репортер Свищев. — Шеф, конечно, — кивнул я на сидящего в центре стола Сан Саныча. — Он ведь тащит на себе крест... — Ты сказал, — по-евангельски сделал акцент на слове «ты» ухмыляющийся котяра-редактор. — Ну а кто же из вас Иуда? Все зашумели, выражая недовольство придуманной мною бестактной игрой. Никто не хотел быть Иудой. — А кто же тогда я? — воскликнула тощая Лариса Сараева, похожая на груст­ ную цаплю (ее недавно бросил муж). — Ведь среди апостолов женщин не было!