Сибирские огни, 2007, № 1

— Замерз? — Нет. ш — Там же холодно. Я" — Там терпимо. 1 =; Оксана села рядом с ним. Прижалась лбом к ледяному оконному стеклу. От 0 батареи же поднимался удушливый жар, и ногам сразу стало тепло, а лицу и шее — приятно прохладно. Оксана все не могла отдышаться от душной дискотеки. В ушах продолжала грохотать музыка. Говорить ни о чем не хотелось и не моглось. За окном было темно. Темно-синий воздух. А снег— такой белый, что кажется в темноте светло-синим. Такой снег освещает дорогу, когда фонари не горят, а стоят <; молча, виновато сутулясь над тротуаром. § Окна лицея выходили на парк, разбитый здесь прошлой весной. Парк назвали а< именем Победы. Черными тенями в его глубине вырисовывались очертания танков ^ и небольшого военного самолета. Деревца, посаженные год назад, были такими к тонкими, что растворялись втемноте. Еще дальше, на другом берегу узенькой речки 3 Искитимки, празднично горел мерцающими огнями цирк. ^ — А я тут тебя жду, — еще раз сказал Женя. ^ Оксана хотела сказать: «Спасибо», но это слово застряло у нее в горле упругим щ комком. Чтобы согреться, обняла сама себя за плечи. Хотя холодно было не плечам, ^ а в животе. Там, где, кажется, находится солнечное сплетение, все онемело и заледе- ^ нело. Словно вот-вот уснешь на много тысяч лет. Н — Дует? — спросил Женя. — Ага. В оконные щели действительно поддувало. Оксана смотрела наЖенино слегка размытое отражение. Вот сидит рядом человек, одновременно очень близкий и очень чужой, заклю­ ченный в другом теле, и о чем он думает сейчас— непонятно, и нравится ли ему она — тоже не совсем ясно, но важно! Другой человек. Тоже— человек, но — другой! Казалось, вот-вот она сделает то, к чему мысленно готовила себя всю неделю, о чем давно мечтала: повернется и поцелует его сначала в щеку, потом — в уголок губ. Женя сидел совсем рядом, Оксана чувствовала его запах, дыхание, тепло. Почти решившись, она набрала воздух влегкие, повернулась кнему, закрыла глаза, на мгно­ вение замерла, потянулась... Женя спрыгнул с окна и по-деловому сказал: — Пойдем. Поздно уже. — Ага, — с сожалением выдохнула Оксана. — Пойдем. Поглядывая на себя взеркальной темени окна, Оксаназастегивала пуховик. Паль­ цы не повиновались ей. Внутри все дрожало, будто тонкая бумага на сквозняке. За дверью, в коридоре, смеялись, побулькивая, два хмельных физрука. В столо­ вой гремела песня с неразборчивыми словами. Домой шли под пушистым снегом, под надутыми оранжевым светом фонаря­ ми, под чьим-то невидимым взглядом, перед которымОксане было стыдно за боязли­ вость, растерянность и желание спрятаться там, где никто бы ее никогда не нашел. Было не очень холодно, поэтому шли пешком, не дожидаясь автобуса. Говори­ ли о погоде, о завтрашних уроках, о скорых каникулах и о Таиланде, куда завтра улетаетЖенин отец. От холода дышать было немного колко. Поглубже забравшись подбородком вшерстяной шарф, Оксана шагнула на про­ топтанную через двор дорожку впереди Жени. Воздух вокруг одновременно был синий и седой, снег поблескивал вдали, серел под ногами и чернел рытвинами осту­ пившихся шагов рядом с тропинкой. Под ногами чуть слышно похрустывали, лома­ ясь, свежие снежинки. Проводив ее до подъезда, Женя завернул за угол дома, а Оксана осталась у заметенной снегом скамейки — прикладывать снег к пылающим щекам; а уже на ступеньке, поскользнувшись на ледяной корке, испуганно взмахнув руками, полете­ ла спиной в мягкий холодный сугроб. Было так: а-а-а-х... — как в детстве на цепочной карусели. Снег сугробный забился под шарф, обжег шею, на миг оморозил ладони. Снег небесный падал, падал, падал.