Сибирские огни, 2007, № 1

— Тихо... — Женя, представь: сейчас открывается дверь— а там я! По имени Тереза! — Мария. — Ну, или Мария. Представляешь? — Вот она испугается! Оксана прыснула смехом вЖенькину спину, он недовольно оглянулся: — Ну что, пойдем на улицу? Глазами показав на другую дверь, Оксана тихо сказала: — А здесь вот должна жить пожилая актриса. Она не снимается лет уже двад­ цать. Ее все забыли. И зрители, и прежние поклонники. Хотя в молодости была очень популярна! И сейчас стены ее квартиры оклеены старыми афишами, газетными статьями, портретами... Она все надеется, что какой-нибудь режиссер вспомнит о ней и пригласит сниматься. Не обязательно в главной роли. Можно в мелодраме, в роли бабушки главной героини. — Скорее, парализованной прабабушки, не встающей с инвалидного кресла. И лучше не в мелодраме, а в детективе, в финале которого окажется, что серийный убийца — именно эта безобидная старушка. — Женя! Не перебивай! Так вот, ей обидно, что о ней забыли. Она ненавидит молодых актрис, всех их считает бездарностями и не понимает, как можно снимать их, когда еще жива она, дива. Да, ей нравится это слово— «дива». Она боится смерти, потому что смерть для нее — крайняя стадия забвения. Ей уже больше восьмидеся­ ти, но перед смертью она мечтает сыграть еще хотя бы в одном фильме. Еще раз в жизни ощутить себя актрисой. Да, про нее почти все забыли, но она все равно наде­ ется. Говорит всем подругам-соседкам: скоро вы снова увидите меня в кино! Хотя у таких людей редко бывает много друзей. Дружба предполагает честность, поэтому подругами она называет только своих почитательниц. Женька слушал, кончиками пальцев постукивая по фотоаппарату. В школьные годыим никогда не надоедала эта игра— складывать истории о незнакомыхлюдях. — Вот,— увлеклась Оксана. — Каждое утро она делает макияж: черным каран­ дашом обводит глаза, красит губы вишневой помадой и становится похожа на всех женщин, боящихся старости и смерти. Несмотря на возраст, она носит обувь только на высоком каблуке, хотя и частенько присаживается отдохнуть на скамейке, когда на улице ноги ей сводит болью. Еще она надевает шляпу с широкими полями, темные очки, даже если на улице нет солнца, и белые потертые перчатки. Но перчатки— не каждый день, а для особого шика. Например, когда она идет в кафе выпить чашечку свежезаваренного кофе. Она очень любит хороший кофе! В кафе она постоянная клиентка, ее знают, стараются обслужить хорошо и быстро. Мальчику-официанту кажется, что где-то он ее видел, может, в каком-нибудь старом фильме, он не помнит, но не спрашивает. Она же в глубине души уверена, что каждый прохожий знает ее имя, и обижается, если вдруг ее не признают и не попросят автограф. — Однажды, — сказал Женя, — ей позвонит молодой режиссер и предложит роль в рекламном ролике. Роль домохозяйки, которая открыла для себя очередной необычный стиральный порошок. Она смертельно обидится и с тех пор перестанет ждать звонка гениального режиссера, красить губы и надевать перчатки. — Но от шляпы, каблуков и кофе она не откажется до самой смерти,— добавила Оксана. — Я думаю, в рекламе кофе она снялась бы с радостью, гордилась бы этой ролью и умерла счастливая. — Только не в рекламе быстрорастворимого кофе. В подъезде было сумрачно, голоса отдавались легким эхом, за которым слышно было, как за стенами бьет в асфальт упругий ливень. Несколькими пролетами выше кричала кошка, видимо, просясь домой. — На чердаке обязательно должно жить привидение, — предложил Женя. — Такой старый дом, будет просто нечестно, если в нем нет ни одного призрака! — Ты предлагаешь подняться и проверить? — Нет, конечно. Но тыдолжна знать, вЧехии — самое большое в Европе число привидений на душу населения. На втором месте — Англия. — Врешь! — смеялась Оксана. ТАТЬЯНА ИЛЬДИМИРОВА СОЛНЦЕ