Сибирские огни, 2007, № 1

У входа в каждый магазинчик висели марионетки— бессловесные фигуры ска­ зочных героев; они шевелились беспомощно, как лунатики, когда продавец двигал крестовиной. Некоторые марионетки были ростом с семилетнего ребенка. В магазинах Оксану почему-то принимали за француженку, она радостно сме­ ялась и припоминала изучаемый в школе, но подзабытый язык. * * * Небо закипело, забурлило серыми хлопьями, но, проворчав в высоком отдале­ нии, против ожидания не хлынуло на землю, не сыпануло колким градом— скользко просвистело ветром по узкой, на двоих, улочке и бросило, как горсть монеток в фонтан, с десяток тугих капель. Под легкий шелест незнакомых слов и торопливые шаги к барам и сувенирным магазинам переулок опустел, готовый принять ливень. Четверо японцев впереди переглянулись, что-то друг другу прокрякали и синхронно выстрелили в небо салю­ том из одинаковых желтых зонтов. Больше не было ни души. Воздух заметно потемнел. Ветер принес острый запах дорожной пыли. По узкой мостовой прошла гнедая лошадь, запряженная в пролетку. Запах лошади смешался с пыльным запахом и повисшим в воздухе ожиданием дождя — но дождя не было. Перешептавшись, словно по команде, японцы опустили зонты, подняли кнебу лица с написанным на них знаком вопроса и с тихим треском сложили зонтики, как сабли в ножны. Выше крыш бежал-торопился ветер. По нему струились рваные скисшие облака. Небо, пожадничавшее дождя, нашептывало о том, что вот-вот слу­ чится что-то важное. Было ниже сердца такое странное чувство, будто... да, именно: игра в прятки. Лежишь за пышно пахнущим сиреневым кустом, слившись с его листвой, затаив дыхание, и чуешь, что к тебе уже приближаются. Стараешься не дышать. И одновре­ менно готовишься вскочить на ноги, чтобы побежать так быстро, как только смо­ жешь. Жмурясь от пыли, ветром задуваемой в глаза, Оксана услышала Женькино за­ думчивое: — Представь себе, что ты живешь вот в этом доме... Она прикрыла глаза козырьком ладони от ветреной пыли и запрокинула голову к узким резным балконам. На одном из них представила себя — глядящей то на узкую трещину неба, то на столь же узкую улицу. Балкон был такой ветхий, что казалось, вот-вот, не выдержав собственной резной тяжести, рухнет вниз, прямо на японских туристов. Подъезд выходил прямо на улицу. Над ним — барельеф льва с поднятым гордо хвостом. — Дом называется «У золотого льва». В средние века у домов не было номеров, — сказалЖенька и продолжил. — Представь, что тыживешь в этом самом подъезде, например, на третьем этаже, окна выходят на улицу В квартире очень шумно, круг­ лые сутки раздаются голоса на иностранных языках, как у подножия Вавилонской башни, но ты к этому привыкла. — Меня зовут Тереза, я живу с братом, оба мы художники и по выходным продаем свои картины на Староместской площади и Карловом мосту, чтобы зарабо­ тать на учебу. — Мать Тереза... — Женька засмеялся. — Ну, тогда Мария. Есть чешское имя Мария?.. — Мария — имя интернациональное. А брат? — Брата зовут Людвик. Он с детства терпеть не может свое имя! Мы погодки, внешне он очень похож на меня, только у меня, как сейчас, короткие волосы, а у него — до плеч. Родители наши на пенсии и живут где-то в пригороде. По субботам мы ездим к ним в гости,— Оксана задумалась. — А еще у нас есть кот. Толстый, рыжий, ленивый кот. По имени Зайка. В нашей квартире пахнет красками и скипидаром. Живем мы вроде бы дружно, но ему часто не нравятся мои картины, а мне не очень- то симпатичны его девушки. На идиллию не тянет,— Оксана улыбнулась, подставила ладонь небу, проверяя, не начинает ли снова моросить. — У нас мало денег, но мы ТАТЬЯНА ИЛЬДИМИРОВА СОЛНЦЕ