Сибирские огни, 2007, № 1

че потом не наверстаешь. Мы образованнее нынешних молодых, но они — свободнее! А это важнее. Наше поколение закрепощено на генном уровне. Знаете, у меня до сих пор хранится облигация государственного займа под лозунгом «Книга лучше водки!». В зак­ рытой системе накапливается энергия. И это срабатывает в искусстве. Но зато сейчас можно реализоваться в бизнесе. Эпоха пья­ ного бормотания о прочитанной книге за­ кончилась. — Пожалуй, последним поводом для подобного обсуждения были тексты Сергея Довлатова... — Довлатов писал с такой подкупаю­ щей легкостью, что вслед за ним все кину­ лись протоколировать свою жизнь. И потер­ пели неудачу. Не каждый пишущий — писа­ тель. Но и Довлатов был односторонне ода­ рен. Как его многолетний приятель и колле­ га, я утверждаю, что в Довлатове журналист проиграл писателю. — Вы уже говорили, что кино проиг­ рывает роману. Но, если честно, Вам никог­ да не хотелось экранизировать вашу книгу «Гений места»? — Если честно, мне и писать-то ее не хотелось... Жорж Санд писала с девяти до двух. Ежедневно. Без выходных. Если она за­ канчивала свой очередной роман в полдень, то начинала новый и писала еще два часа. У меня не так. Немногое дисциплинирует пи­ сателя — например, сроки сдачи материала в периодику. — Существует ли некая «высшая лига писателей», включающая в себя Булгако­ ва, Чехова и других «писателей всех вре­ мен и народов»? — Высшую лигу формируют читатели и критики. Партией назначались народные писатели — ну и где они сейчас? Знаете, не­ случайно рейтинг ведущих теннисистов со­ впадает с таблицей миллионеров. В нашей литературе чемпион Дарья Донцова, и это нормально. Если появится страна, где чита­ тельский лидер — Джойс, ее надо будет сжечь ядерным оружием! Из крана на кухне должна течь вода, а не бургундское. Не могу себе представить, что бы сейчас возник пи­ сатель не масштаба, но характера Маркеса. Он вызвал бы недоверие. Столбовая линия русской литературы — жизнеподобие. Луч­ шая вещь Булгакова — «Белая гвардия», а не «Мастер и Маргарита». Соцреализм жизне­ способен. Вы посмотрите, питерский режис­ сер Анатолий Праудин набрал курс с таким раскладом, чтобы поставить «Как закалялась сталь». Масленников снимает «Тимур энд его команда». Идеалов, на которые бы можно было равняться, сейчас очень не хватает людям. Но художественные предпочтения могут быть только свободными. Если ты любишь Гайдая, на двадцатой минуте Тар­ ковского просто уснешь. Мы и так очень за­ висим от внешних обстоятельств. Поступаешь в тот институт, куда скажут родители, работа­ ешь там, где больше зарплата, живешь в той квартире, что досталась в наследство... — Необходима ли критика современ­ ной литературе? — Нужны только рецезенты, помогаю­ щие сориентироваться: что, где и о чем выш­ ло. А литературная критика всегда была спо­ собом самовыражения — пишу не о книге, а о себе и судьбах мира. Пусть, наконец, по­ явится служебная критика! — Но рецензия может легко превра­ титься в товар. Да и мнения обозревателей литературных новинок часто не совпа­ дают... — Так или иначе, но дорожная автоинс­ пекция тоже берет взятки. Если сравнивать русскую литературу с мировой, но только не с парагвайской, а в общей истории, то нельзя не заметить, что во времена европейского триумфа Шекспира лучшим писателем Руси был Иван Грозный. Мы вступили в литера­ турный процесс на триста лет позже. И не за­ будьте о многочисленных уродливых качани­ ях русской истории. У нас еще есть время. ВикторЕрофеев: ПИСАТЕЛЬ— НЕ МАСТЕР СЛОВА! — Как вы думаете, каким будет роман XXI века? — Это нельзя прогнозировать. Я убеж­ ден, что Россия была и будет богата таланта­ ми. Но мы пропустили десять лет — после Пелевина не появилось ничего серьезного. Литература скатилась до уровня открытки с юга: мама, здесь теплое море и дешевые фрукты. А ведь литература пишется не для читателя. Но он может ее понять и принять, читатель — продолжение литературы. По­ тому что это единственный из видов творче­ ства, куда ты активно включаешься. — А как вы относитесь к тем, кто отри­ цает ваше творчество? — Вы знаете, после выхода «Русской красавицы» было опубликовано двести ру­ гательных рецензий и откликов, сводящихся к обвинениям в порнографии. И если бы я все это воспринял всерьез, мне следовало бы попрощаться с литературой и сесть на тру­ бу с нефтью или газом. И я после этого шква­ ла статей начал сомневаться в себе. Хотя в Германии, Франции и Голландии книга ста­ ла бестселлером. Меня спасла немецкая де­ вушка. По контракту с издательствами, я дол­ жен встречаться с читателями каждой из ев­ ропейских стран, где в переводах выходят