Сибирские огни, 2007, № 1

Самые лучшие слова: я тобой горжусь. Он слышал их только от этой девочки. * * * С неба в переулки опускались легкие сумерки, но, стесненные фонарным све­ том, забивались в подворотни и под своды торжественно гулких арок. Приехали кначалу концерта. Выбрали столик у сцены. В маленьком зале, окна которого скрывались за несколькими слоями темных штор, было не больше тридца­ ти человек. Время шло, на сцене появились музыканты, которые громко переговаривались по-чешски, усмехаясь в седые лопатистые бороды. Гардеробщик, по совместитель­ ству — билетер, стоял у входа в зал и время от времени встревал в ведущийся на сцене разговор. Саксофонист, из всех музыкантов самый молодой, запустил в него короткой фразой, закончившейся звонким смехом. Во всем зале погас свет. Сцена зажглась желтым. Играли джаз, известные стандартыЭллингтона, в перерывах обменивались реп­ ликами с залом. Если закрыть глаза и посидеть так какое-то время, то почудится, будто музыка идет не со сцены, а изнутри. Так бывает только на живых концертах. На кассетах и дисках музыка становится засохшей, какцветы в гербарии. Во время перерыва познакомились с соседом — корейским студентом Ли. То ли он плохо говорил на английском, то ли Женя с Оксаной плохо его понимали — слова были всего лишь набором звуков, произносимых с диковатым акцентом, но мысль одну интересную уловили. Ли сказал, что люди путешествуют неодинаково. Одни— чтобы открыть в себе что-то новое. Вторые— чтобы пометить территорию: я был в Париже, я был вЛондоне, я был вСиднее. Я действительно был— фотогра­ фируются у всемирно известных достопримечательностей. Третьи — что думают третьи, не довелось дослышать, потому что новый всплеск музыки оборвал затянув­ шийся перерыв. Нагнувшись кЛи через стол, Оксана пыталась перекричать музыку и объяснить на ломаном английском: — Просто нравится! Интересно! Я мир люблю, мне очень интересно смотреть, как он устроен! У нас дома— так,аздесь — иначе! Это здорово! Не понимая, Ли мотал головой, а потом исчез, не дожидаясь окончания кон­ церта. После его ухода Оксана пошла танцевать и, не смущаясь, танцевала одна из всех зрителей, наслаждаясь музыкой, одновременно игравшей снаружи и внутри. Расставались через час на трамвайной остановке, до последней секунды цепля­ ясь друг за друга глазами. — Завтра в полдень! — крикнулЖеня, когда с его стороны появился трамвай. — Да, запомнила, ровно в полдень! — через звон трамвая крикнула Оксана. В трамвае она посматривала на свое отражение то в одном окне, то в другом. Чтобы увидеть, что происходит на улице, приходилось почти прижиматься к окну. Она почувствовала, какустала за день, но это была приятная усталость. Ощуще­ ние себя— вазой, переполненной событиями и радостями. Пальцы до сих пор пахли вышеградским жасмином. У входа в гостиницу ее настиг звонок мобильного телефона— Женя спрашивал, как она добралась. — Все хорошо,— ласково ответила Оксана, чувствуя, что засыпает на ходу. Отгоняя сон, подумала: от жизни всегда ждешь хорошего, и оно приходит — чуть меньше, чуть больше — каждый день, да, но пару раз в год счастье прилетает бонусом постоянного покупателя и сбивает с ног... Ночью Оксана погружалась в сны ненадолго и неглубоко, словно в море без акваланга. То и дело выныривая, ходила по комнате, пила теплую воду прямо из графина, что-то вспоминала, сама с собой смеялась и жалела, что ей уже давно не тринадцатьлет. ТАТЬЯНА ИЛЬДИМИРОВА СОЛНЦЕ