Сибирские огни, 2007, № 1

«эпичности», проводя параллели именно с древним эпосом. А Мария Ремизова в ре­ цензии на роман Марии Галиной «Хомячки в эшадоре» пишет следующее: «Отказавшись от модели цикличности, но поневоле приняв спиральность любой эволюции, рациональное сознание вынуж­ дено все-таки признать: ничто под луной не ново. Всякое явление переживает подъем, апогей, спад— и новый подъем, и новый спад и так далее. Торжество голой рациональнос­ ти, видимо, становится фактом прошлого. Древнейшее мышление в современном мире явно набирает силу. Пугаться этого (тем, кому оно вовсе незнакомо) бессмысленно и не­ продуктивно. У рационалистического мыш­ ления свои недостатки, у мифологического — свои. Но и достоинства тоже»10. А что говорить об Алексее Иванове, который свой интерес к иррациональному, стихийному и мифологичному миру вогу­ лов, пермяков, остяков и всех-всех-всех не маскирует под условностями реалистичес­ кого повествования, как Эппель, а, напротив, всячески педалирует, вплоть до нетрадици­ онного для «высокой» литературы соедине­ ния исторического и мистического романов. «Чердынь — княгиня гор» (оставим роману название, выбранное автором, взамен изда­ тельского «Сердца пармы»), как представля­ ется, есть роман о несводимое™ истории к схемам. Противостояние русской (православ­ ной) и вогульской (языческой) культуры меньше всего поддается четкому описанию. Причина в том, что русские, придя на Урал, находят здесь не пустое место и даже не аб­ страктное зло, а зло вполне конкретное, в котором еще надо разбираться, обладающее несомненной, хотя и непонятной силой. Вот эта стихийность и мифологичность и были, наверное, главными находками Ива­ нова. Не случайно же Г.М. Ребель (критик, с чьей оценкой своих произведений писатель наиболее солидарен), подбирая определение для ивановского творчества, употребила именно слова «первичность», вряд ли при этом помышляя о Лихачеве. Действительно, Иванов описывает — или кажется, что опи­ сывает, или стремится описать — девствен­ ное, нетронутое (цивилизацией, попыткой рассудочного постижения) мироздание: «Дикий еловый край, увалы и утесы, ледяные реки, заповедные чащи, увалы и дожди, низкое небо и белые ночи, капища, идолы, городища, курганы, колдуны... И на­ род — тихий, спокойный, задумчивый народ, 10 Ремизова М. Игры с огнем // Новый мир, 2006, № 6. С. 178. словно вечно вспоминающий свое отшумев­ шее время; народ, владеющий золотом, са­ моцветами, мехами, рыбьим клыком...»11. Пресловутый избыток вогульских и про­ чих словечек, данных без малейшего разъяс­ нения значения, как раз работает на созда­ ние ощущения подлинности и незатасканно- сти одновременно. Недаром же один из критиков писал: «Должна была появиться и появилась книга цивилизующего характера. Осмысля­ ющая типичные и уникальные факты и ле­ генды местной истории в сплаве с ландшаф- тно-географическим своеобразием и осо­ бенностями этнического менталитета. «Ма- хабхарата», «Илиада», «Старшая Эдда», «Ка­ левала» (sic! — П.М.) — эти тексты выпева­ лись, передавались изустно, запечатлевались в письменах отнюдь не с осознанной целью создать долговременную модель универ­ сальных связей между явлениями, зафикси­ ровать единство неких особенных ценност­ ных начал и тем самым объявить о рожде­ нии нового народа, их носителя —- телеоло­ гически это было именно художественное творчество, опыт прежде всего эстетическо­ го переживания»12. Наконец, стоит упомянуть и о поиске первичности в произведениях православных авторов, из которых мы остановимся на за­ мечательной книге Майи Кучерской «Совре­ менный патерик». Но сначала уточним: в данном случае мы говорим о поиске по­ стольку, поскольку подразумеваем рожде­ ние нового стиля (или хотя бы даже возмож­ ность такого рождения), а не мировоззрен­ ческий поиск. В этом последнем отношении православные авторы, наверное, определи­ лись лучше, чем все остальные рассмотрен­ ные нами писатели. Но «что», очевидно, не равно «как». Книга Кучерской слишком уни­ кальна, чтобы по ней можно было бы судить о возможности появления нового стиля. Стиль Кучерской слишком тесно связан именно с «Патериком», отделить одно от другого, экстраполировать этот стиль на ка­ кую-то другую, гипотетическую книгу не­ возможно; возможно, больше писательни­ ца ничего и не создаст (хотя, на наш взгляд, одного «Современного патерика» достаточ­ но, чтобы остаться в истории литературы). Можно сказать, однако, следующее. Книга эта не могла появиться 50 лет назад. 1 Иванов A.B. Чердынь — княгиня гор. Пермь, 2003. С. 270. 12 Копейщиков П. Откуда есть пошла Перм­ ская земля // Еженедельник «Новый Компаньон» (г. Пермь), 29 апреля 2003 г.