Сибирские огни, 2007, № 1

Особая ситуация, на наш взгляд, существует в связи с произведениями Сенчина и Юрье­ ва, где также нельзя говорить об очевидной новизне, однако творчества этих писателей мы все-таки коснемся. В результате нашего исследования нам кажется возможным выделить следующие тенденции в современной отечественной прозе. Во-первых, отчетливо выделяется группа «антикультурных» прозаиков. Самые заметные (хотя и далеко не единственные), на наш взгляд, фигуры в этой группе — Гар- рос-Евдокимов, Денежкина и Шаргунов2. Для всех них характерен протест против ли­ тературности как таковой. При этом литера­ турность воспринимается как частный слу­ чай псевдокультуры. На радикальные изме­ нения в русской культуре, произошедшие в течение последних 20 лет, по мнению авто­ ров, нельзя закрывать глаза. Следование «вы­ сокой» культуре воспринимается как попыт­ ка к бегству от реальности. Отсюда большое количество натуралистических сцен и неап­ петитных подробностей (зачастую из сферы интимной жизни героев), а также обилие ненормативной лексики. В связи с этой последней стоит обра­ тить внимание на ремарку Гарроса-Евдоки- мова в начале романа — нецензурные вы­ ражения классифицируются как недошед­ шие пока еще до словарей и вузовских учеб­ ников. Подтекст очевиден: «высокая» куль­ тура отстает от реальности. В «[головолом­ ке» союзницей «высокой» культуры высту­ пает пересаженная на русскую почву суб­ культура западного бизнеса — бесчеловеч­ ная, лживая, снобистская и, в конечном сче­ те, тоталитарная. Бунт героя оказывается, в конечном счете, бунтом стихии, естествен­ ного начала мира. Однако начало это не ме­ нее страшно, нежели псевдокультура. Рус­ соистского и романтического благодушия в отношении к природе ожидать не приходит­ ся. Речь идет о пробуждении не природы, а именно стихии, то есть неуправляемой и страшной естественности. Ирина Денежкина представляет другую сторону того же процесса. Ее героиня при­ ходит к «антикультуре» непосредственно из недр культуры «высокой» — она студентка Литинститута (герой Гарроса-Евдокимова в прошлом журналист, но непосредственный протест у него вызывает субкультура дело­ вого мира). Главные объекты деструкции в ее рассказах —- традиционное («культур­ ное») представление о литературном стиле 2 Отметим, что «заметность» не всегда напря­ мую коррелирует с талантливостью. (рубленый, «нелитературный» синтаксис, полное отрицание запретов и норм в облас­ ти словоупотребления); традиционный об­ раз писателя (который последовательно раз­ рушается в рассказе «Нацбест», повествую­ щий о посещении героини сотоварищи це­ ремонии вручения литературной премии) и традиционная мораль. В последнем случае, как нам представляется, речь идет не о при­ зыве, например, к естественности, а именно о последовательном имморализме; мораль отрицается с постоянной оглядкой на нее. Она отрицается, но о ней помнят, а не отбра­ сывают просто, как могло бы быть в случае попытки перехода в «первобытное» состоя­ ние. Кстати же отметим и нотки политичес­ кого радикализма, звучащие в рассказах мо­ лодой беллетристки. Шаргунов не меньше склонен к эпата­ жу, чем предыдущие два автора. Мир «боге­ мы», им описываемый, способен возбудить только отвращение: «Мы вошли с Полиной в кабак и под хамскую музыку и пьяный гвалт по замусо­ ренному полу подошли к стойке. Щетинис­ тые мужики отхлебывли пиво, желтевшее в больших пластиковых стаканах, и толстые вислогрудые девки отхлебывали тоже»3. Живут обитатели этого мира в основ­ ном ради удовлетворения своих инстинктов. Человеческие отношения здесь не правило, а исключение. (Обратим внимание на неко­ торую параллель с искажением природного начала в романе Гарроса-Евдокимова). Этой грязью герой и сам замазан по уши4, поэто­ му оппозиция грязи и чистоты, лжи и искрен­ ности усложняется: естественное здесь про­ бивает себе дорогу и выходит на свет поряд­ ком искореженным, однако живым: герой все-таки искренне любит героиню, а время от времени из его памяти неожиданно вып­ лывают островки счастливого детства: «Сегодня я иду в первый класс. В ком­ нате горит электрический свет, желтый, все­ гда такой приятный, когда уже утро, но за окном еще темно. На мне темно-синяя фор­ ма под цвет утреннего неба, и торчит твер­ дый воротничок. Мы — Шаргуновы — я, 3Шаргунов С. Малыш наказан // Остапенко А., Шаргунов С. Два острова. М., 2002. С. 25. 4Проведем параллель между современной про­ зой и поэзией, как ее оценивают критики: « ...с Во­ денниковым критики связывают установку на пря­ мое высказывание. В эссе — персональном мани­ фесте Воденников писал о поэтике «самодоноса», — когда автор сообщает «стыдные», «нескромные» подробности о своей жизни, однако, не любуясь ими...» (Корчинский A.B. Автор жжет. // Сибирс­ кие огни, 2006, № 4. http://www.sibogni.ru/archive/ 58/694/)