Сибирские огни, 2007, № 1

...С неба звезды рвать дано не мне... Именно такое отношение заставило Н. Титова в 1958 г. написать в «Казахстанс­ кую правду» статью «В отрыве от жизни», поднимающую проблему взаимоотноше­ ний в Союзе писателей. Ведь не зря сказано: «Психологически трудно делать хорошие стихи, не веря, что они явятся счастливой находкой в поэзии, будут признаны». «ПО ДРУЗЬЯМИ ПРОБИТОМУ СЛЕДУ» Обида, непонимание накапливались постепенно. Николай Ильич, переписываясь с Е.А. Вяловой, надеялся на встречу с ней в Дни декады казахстанской литературы в Москве. Елена Александровна ждала этой встречи, но его вычеркнули из списка учас­ тников декады. Для него это был как гром среди ясного неба. Затем его пригласили уже из Москвы. В архиве Н. Титова сохранилась теле­ грамма: «Дни декады Московском отделении Союза писателей состоится обсуждение ва­ ших произведений тчк просим приехать к открытию декады наш счет. Марков Мусрепов» Но Н. Титов не поехал... В своем письме Юрий Грунин из Джезказгана пишет Н. Ти­ тову: «По-моему, Вы напрасно погорячились: Вам следовало ехать на декаду, этим Вы дока­ зали бы всю несправедливость вычеркива­ ния вас из списка участников декады. Народная мудрость гласит: «Когда сер­ дишься, не принимай решений»; конечно, об этом легче говорить со стороны, чем вы­ полнять. В общем, мне лично очень досадно знать, что Вы не воспользовались восстанов­ лением справедливости, — обидев этим и себя, и Кривощекова, и Г. Маркова». Отказ выезда на декаду в Москву после телеграммы Габита Мусрепова обострили отношения между ними. Это тяготило Нико­ лая Ильича. Болезнь и необходимость операции сыну Юрию заставила Титова обратиться за помощью в Союз писателей. Жизнь сына была в опасности. Но он получил отказ. По­ ложение было безвыходным. Он, отец, ни­ чем не мог помочь сыну, жизнь которого была в опасности. Таких денег у него не было... Он растерялся, им овладела безыс­ ходность. Он впал в депрессию. Поэт не ви­ дел просвета, его ничто не радовало. Статья-рецензия Б. Мучника была пос­ ледней каплей... Это тот случай, когда слово убивает... Для чего жить? Наверное, такие вопросы возникали не только у Н. Титова. В одном из номеров «Нивы» опубликованы дневниковые записи Герольда Бельгера, где есть такие строки: «Никак не покидает меня ощущение призрачности, временности, не­ значительности, пустячности всего, что меня окружает, всего что делается и мною, и дру­ гими. Все время маячит перед глазами воп­ рос: «Ну и что?», «К чему?», «Зачем?»». В чем смысл жизни? — этот вечный вопрос встал перед поэтом. Страницы его жизни показались ему незначительными. Николай Ильич устал бороться, проби­ ваться, лопнула та внутренняя пружина, ко­ торая позволяла Николаю Ильичу удержи­ вать равновесие. Душа его была опустоше­ на, ушло вдохновение. И опять впереди нет просвета В это страшно капризное лето... Поэт мысленно возвращается к началу поэтического пути, в те далекие 20 -е, когда его поэзия звенела, «трибуны выводя из рав- новесья». Сравнение чисто жокейское, но очень точное. Жить, не работая, он не мог, писать, как хотелось, уже не сумел. Для по­ эта — это конец... Почему-то я стал собираться В край, откуда нельзя возвращаться. Соберусь, потихоньку уеду По друзьями пробитому следу. И ничто не изменится в мире — Ни вМоскве, ни в Крыму, ни в Сибири. Лишь мои ребятишки, быть может, Горсть цветов на могилу положат... И он ушел... «Казахстанская правда» от 23.04.60 г. поместила некролог: «21 апреля 1960 г. тра­ гически оборвалась жизнь талантливого со­ ветского поэта, неутомимого пропагандис- та-переводчика казахской поэзии Николая Титова. Литература Советского Казахстана понесла тяжелую утрату. ...Трудно переоценить вклад, внесен­ ный Николаем Ильичем в дело пропаганды казахской поэзии. Сотни мастерски переве­ денных стихотворений казахских поэтов раз­ ных поколений стали достоянием русских читателей, благодаря неутомимой работе талантливого переводчика. ...Скромный, требовательный к себе, чуткий к младшим товарищам Николай Иль­ ич завоевал большую любовь среди литера­ торов и читателей...». Под некрологом 34 подписи известнейших литераторов Казах­ стана и России. Среди них: М. Ауэзов, Г. Мусрепов, Г. Мустафин, И. Шухов, Таир Жароков, С. Мауленов и др.